Сибирские огни, 2005, № 1

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ № ШКОЛА ЛЮБВИ И уверенно повела меня через зауженный большим книжным стеллажом кори­ дор в одну из комнат «хрущобы», с минимумом мебели и максимумом книг, уве­ шанную на свободных пространствах милыми натюрмортами жены хозяина, про­ фессиональной художницы, как потом выяснилось. Она, хозяйка, худенькая и боль­ шеглазая, в этой же комнате одевала дочку дошкольного возраста, собираясь вести ее куда-то. Маринку она чмокнула в щеку, как родственницу или старую подругу, и наказала: — Ты уж последи тут, чтобы мужики не загудели на всю Ивановскую. А мы с Викулькой у бабушки переночуем. Спокойно сказала, с улыбкой даже, видно, к всенощным гулянкам мужа притер­ пелась. Проводив ее, Маринка закрыла дверь, посадила меня посреди комнатки на шат­ кий стул, велела зажмурить глаза. — Руки вперед, пальцы растопырь!.. — командовала она, стоя сзади и делая над моей головой пасы ладонями. — Чувствуешь что-нибудь? Единственное, что я тогда чувствовал — она меня волнует. И здорово!.. Попы­ тался это волнение заболтать: — А знаешь, одна полузнакомая целительница у меня вот так же спрашивала. Я человек вежливый, из приличия поддакнул, ну а мы-то с тобой люди свои — врать не стану... — Ничего, еще почувствуешь... Сперва я твой «компьютер» исследую, а то ты, может, вбил себе в голову черт знает что, мужики ведь такие мнительные! — и, водя ладонями над моей головой (это движение я и впрямь почувствовал), вскоре успоко­ ила: — Так, никакой опухоли у тебя явно нет, а вот сосуды суженные, отложения какие- то... Чистить твою голову надо, чистить!.. За один сеанс мало что мне удастся — там конюшни Авгиевы! — но завтра, даже после пьянки, голова болеть не будет... — говорила Маринка уверенно, со знанием дела. — Так, затылочную часть на первый раз облучила достаточно, теперь со стороны лба попробуем... Руки не опускай, только без глупостей!.. Пальцы мои прикоснулись к тугойМаринкиной груди, но и без ее предупрежде­ ния я почуял бы, что не могу, никак не могу, ни ласково погладить эту грудь, ни страстно сжать: табу!.. Вдруг ощутил, как с Маринкиных ладоней мощно льется тепло на грешную голову мою. Еле сдержался, чтоб не заплакать... «Чистить твою голову надо, чистить!..»— сколько еще раз повторю себе... Пирушка удалась на славу. В тесноте, да не в обиде разместились мы вшестером на тесной кухне историка Сорокина, где тоже книг было немало — и на холодильни­ ке, и на посудных полках, и на подоконнике... Мы— это, кроме уже обозначенных, еще два Жоркиных дружка, два не столько молодых, сколько по-молодому нахрапи­ стых поэта, гордо, как вериги, несущих бремя непризнанности. Описывать я их не стану, поскольку, при всей своей несхожести, угадывалось в них какое-то чуть ли не близнячество, творческое, интеллектуальное и эмоциональное созвучие, как у по­ мянутых уже мной «братьев Гонкуров». Разговоры пошли о творчестве, о «скверном времени», которому настоящая — не обличительная и не боевиково-порнографическая — литература оказалась как бы и не нужна, поскольку люди теперь больше куском хлеба и завтрашним днем озабочены, поскольку позакрывались или сели на мель издательства и журналы, и, получив благо писать что вздумается, поэты и прозаики лишились возможности быть услышанными. Мы с Жорой оказались куда меньшими пессимистами: признавая, что условия для пишущей братии теперь отнюдь не тепличные, говорили горячо, что и самим писарчукам, нам то есть, не стоит опускать руки, надо попытаться измениться, пи­ сать более живо, чтобы завоевать читателей. Надо, мол, и внимание меценатов при­ лечь, чтобы они на издания денежки отстегивали, надо и самим нам попробовать заняться издательским предпринимательством, грешно, мол, только ныть и сетовать на время, особенно более молодому, более дееспособному поколению... 26