Сибирские огни, 2005, № 1

А на мои расспросы о Резунове отвечала без охоты и кратко: он, оказывается, теперь тоже экстрасенсом заделался, открыл частное малое предприятие «Цели­ тель», стихов давно не пишет, нервный такой стал... — Ну и дурак, ведь знает, как я его люблю!.. В этой сентиментальной прогулке мы так заболтались, что опоздали на наме­ ченную возле театра встречу с Жорой Бердянским. Он прождал с полчаса, потом проник в театр через «служебный вход», назвавшись местным начинающим драма­ тургом, нашел зальчик, где затянувшийся «драматургический шабаш» завершал об­ суждение свежепрочитанной пьесы, наметанным глазом «вычислил» Патронессу (ах, этот не знающий преград Жора!) и вежливо спросил у нее, не знает ли она, где я... Разгневанная моим беспардонным отсутствием Патронесса выдала ему нечто такое, что Жора постеснялся мне передать. Мы столкнулись, когда он пулей вылетал из «служебного входа». — А!Нашлись!..— радостно заорал он, такой же кучеряво-гривастый, как и рань­ ше, разве что еще более лохматый и заполошный после стычки с Патронессой. Теплая волна ударила меня изнутри: вот здорово, замечательно, обалденно про­ сто, что мы все-таки нашлись в этом полуторамиллионном городе, такие разные и такие родные! Жора, не теряя времени, повел нас к Анатолию Сорокину, фанатичному, по его словам, любителю поэзии, собирающему регулярно (а чаще стихийно) в своей квар­ тире омскую богему. Услыхав фамилию историка, я сразу вспомнил, что этот старый сибирский го­ род знаменит не только тем, что когда-то томился здесь в остроге Федор Михайлович Достоевский, не только тем, что творил здесь и дебоширил мой любимый поэт Павел Васильев, убитый чекистами да так и не оцененный пока по-настоящему, не только тем, что грезил здесь «воздушными фрегатами» последний романтик советской по­ эзии Леонид Мартынов, но и тем еще, что жил здесь когда-то и закатывал свои неког­ да знаменитые «тридцать три скандала Колчаку» нелепейший Антон Сорокин, име­ новавший себя «королем сибирских писателей». Эта несуразная фигура давно интересовала меня. Теперь о нем практически не слыхать, а когда-то... Когда-то он собирал в своем невеликом доме цвет сибирской литературы, всерьез величал себя «делопроизводителем собственной славы» и «кан­ дидатом Нобелевской премии», рассылал свои опубликованные произведения всем здравствующим монархам мира, хотя был всего лишь счетоводом управления Си­ бирской железной дороги, и ликовал, когда из всех монархов ответил ему однажды император Сиама, любезно сообщивший, что в его империи нет ни одного человека, владеющего русским языком, и только потому, дескать, книга господина Сорокина осталась непрочитанной... И другие у него выкрутасы были, покруче: к примеру, опубликовал в столичном журнале собственный некролог, где сообщалось, что зна­ менитый писатель Сорокин покончил с собой, выпрыгнув из аэроплана над городом Гамбургом; или— печатал и расклеивал на заборах объявления: «Каждому, прослу­ шавшему десять моих рассказов подряд, выплачиваю керенку, желающие благово­ лят приходить ко мне на дом. Национальный писатель, гордость культурной Сибири Антон Сорокин». Вот уж чудак, вот уж у кого прибабахи!.. В диких выходках его увиделись мне однажды и навсегда— тоска одиночества, невостребованная по-настоящему жажда любви... — Толик на Антона даже внешне похож! — сообщил мне Жора, когда мы подни­ мались по темной лестнице белокирпичного, «хрущобного», по меткому народно­ му выражению, дома. Действительно, отворивший нам дверь Анатолий Сорокин имел довольно-таки конторский вид: мелковатые, не врезающиеся в память черты лица, жидковатые, нео­ пределенного цвета волосы, рост ниже среднего... Но в глазах чертовщинка мелькну­ ла, когда заявил: — У меня тут водка уже забродила, пока вы добирались! — А пускай еще минут двадцать побродит— крепче будет! — по-свойски ска­ зала Маринка. — Мне тут Костю подлечить надо, у него головка вава. 25 АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ Л Й , ШКОЛА ЛЮБВИ