Сибирские огни, 2005, № 1

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ — Да можем просто посидеть с винишком, поболтать, стихи почитать... — про­ бормотал я, уличенный. — УЖорки-то, наверно, толпа, как всегда, соберется, инти­ ма не будет... — А тебя, значит, на интим растащило! — хмыкнула опять Маринка. — Ладно, книжку я твою прочитала, прямо скажу: не хило... Черт с тобой! Бери пузырь, и погнали в гостиницу! Не в подъезде же, правда, лечить... А вот на интим вожделен­ ный особо не надейся, вряд ли... — невесело глянула в ту сторону, куда удалился Миша Резунов, тряхнула каштановой челкой и еще раз повторила. — Вряд ли... Мрачность моя схлынула, чуть было не возликовал даже, но не только из-за того, что своим «вряд ли» Маринка заронила в меня искорку надежды — из-за другого больше: ее скупой отзыв о книжке моей важней для меня велеречивых похвал. Вот только купить бутылочку оказалось делом невозможным. В большинстве магазинов никакой алкогольной продукции уже не было. В одном — продавали портвейн «три семерки», но у входа бурлила такая толпа реброломная, пробиться через которую и Самсону-назорею, даже с помощью челюсти ослиной, было бы не под силу. В другом — очередь была меньше, но вино продавали лишь в обмен на пустую стеклотару... Как только над народом при «антиалкогольном указе» изгалять­ ся не придумают! Не бутылки же нам по улицам собирать. Да и нет их — професси­ ональные собиратели скоро переведутся... — Слушай, а цыгане у вас водку не продают? — спросил Маринку. — На окраине где-то... Толком не знаю... Вот и вызверился тогда: — Да пропади она пропадом, «перестройка» такая идиотская!.. Маринка хлопнула меня по плечу. — А ну, не кипятись!.. И о политике больше ни слова — договорились? Осто­ чертело!.. Пить я, честно говоря, и не собиралась — мне же Дашутку грудью кор­ мить. И в гостиницу давай не пойдем, не хочу, просто погуляем... — Да мы уж километра два нагуляли, — буркнул я недовольно. — А ты от меня и десятью не отделаешься. Соскучилась!.. И злиться на нее я больше не мог. Пошли «просто гулять». Метелица утихла наконец, с неба, смурно вечереюще­ го, сыпался мелкий снежок. Толчея на улицах рассосалась, да и ушли мы от центра в сторону Иртыша. Маринка расспрашивала меня обо всех знакомых, кто чем живет, что пишет, особенно интересовалась Вовкой Антухом, хотя раньше частенько сцеплялась с ним. О себе говорила мало: вот, ни в науке, дескать, ни в поэзии ничего не добилась, зато дочка— от любимого!.. Обмолвилась, что есть возможность в Америку от «россий­ ского бардака» уехать — родня там объявилась, и не очень уж дальняя. «Уже бы уехала, да больно страшно... Нет, просто больно...» — Погоди, мы и здесь прорвемся! — заверял я ее с не очень-то свойственным мне оптимизмом. Не так давно меня избрали руководить областной писательской орга­ низацией, и я успел уже развить кипучую деятельность: издательско-производствен- ный кооператив «Образ» сколотил под «крышей» писательской, дающей, кстати, нало­ говые послабления, составил даже «тематический план изданий» — на бумаге-то классно все получилось! — сам в бизнесе мало чего понимая, подтянул в едино­ мышленники людей, по их заверениям, опытных, знающих. Вот этим-то и козырял нередко, думая, что всякий должен оценить мою хватку; однако и сам понимал, что все мои «наработки» могут рухнуть в один момент, как карточный домик, потому что живем мы в это странное время, в этой странной непредсказуемой стране... Вот иМаринка вздохнула: —Молодец ты, Костя, все-таки. Лишь бы Фортуна задом не повернулась... Сумерки, сполна набрякнув, настраивали нас на сентиментальный лад. Я уже не жалел, что не поехали мы в гостиницу. Приятно было идти с Маринкой по чужому городу, который все более становился не чуждым, после того как она показывала школу, где училась, скверик, в котором целовалась впервые... — С Мишкой? — спросил я. — Да нет! Тогда я его еще не знала. 24