Сибирские огни, 2005, № 1

мной поэтической студии и провала моего при вступлении в писательский Союз, пришла она ко мне в общагу сотрудников Политеха, где жили мы с женой и полуго­ довалой дочкой: давай, дескать, познакомимся, я твои стихи почитала, кое-что погля­ нулось, теперь ты мои почитай... Пришла в столь короткой юбчонке, что это взволновало не только меня, но и мою Елену, и даже дочку— рев Машуня подняла такой, какого не слыхивали. Обста­ новочка не для чтения стихов. Увел я гостью во двор общаги, на лавочку под цвету­ щей сиренью усадил, сел рядом, приготовившись слушать типичные для барышень слезливо-заунывные стихи, но вскоре ошалел от бьющей из ее строк поэтической энергии. Но ни эта ошалелость, ни воспоминание о тревожном взгляде Елены и Ма- шунином реве не помешали мне поглядывать на Маринкины стройные ноги с исцарапанными, как у прыгуньи, коленками. И в этих цветущих ногах было что-то ведьмаческое. Она поймала мой взгляд, хмыкнула: — Для сведения: я уже полгода замужем. А в Омске у меня есть близкий друг Миша Резунов — вот это поэт от Бога! О нем скоро вся страна заговорит! Он меня любит, только вот женился зачем-то в прошлом году... СМишей Резуновым познакомила она меня года через три, уже после того, как «утешила». Муж Маринкин уехал в океанологическую экспедицию на Дальний Вос­ ток, на все лето, и вот тогда-то на недельку к ней приехал тот, о котором «скоро вся страна заговорит». — Вот видишь, какой он! Понимаешь теперь, почему я его люблю? — востор­ женно шептала мне Маринка. — Ас тобой у нас, считай, ничего и не было. Я Мишу любила, всегда буду любить! Разделить ее восторга я не смог. Ну, высокий, высоченный даже— люди одарен­ ные такого роста редко бывают, ну, серьезный, даже очень — будто в президиуме всегда сидит. Прямой, будто штырь проглотил, сухой — сухость во всем: в лице, в глазах, в голосе. Даже в стихах... Прямая противоположность Маринки. Та — им­ пульсивна, от восторга или огорчения всплакнуть горазда, непредсказуема: однаж­ ды, когда в студии обсуждались ее стихи, и Вовка Антух ляпнул что-то невпопад, Маринка махом перепрыгнула широкий редакционный стол (занятия проходили в помещении молодежной газеты) и выскочила вон... Да ее, кстати, далеко не каждый за нормальную принимал, и это неудивительно: ведь всерьез утверждала она, что видела посадку «летающей тарелки» в овраге за нашим микрорайоном, голоса из космоса слышала регулярно, а по молодости ранней в психушке лежать довелось, когда вены резала (уж не из-за Миши ли этого, думаю задним числом)... Конечно, если любовь есть единство и борьба противоположностей, как счи­ тают некоторые, тогда Резунов Маринке пара. Но я-то почему должен им востор­ гаться? — Если не ревнуешь, значит, завидуешь. Сальериевский комплекс! — сверкнула чуть раскосыми глазами Маринка. Говоря по телефону с Жорой Бердянским, я вспомнил, что Миша Резунов — омич, вот и спросил прямо: — Так она за Мишку вышла? Ребенок от него? Жора темнить не стал: — Ребенок-то его, только у Миши своя семья, крепкая, двое детей... Да ты лучше Маринке позвони, сама расскажет. Сейчас телефон дам. Вот обрадуется... Обрадовалась, да еще как! Поднебесным жаворонком звенел в трубке неповто­ римый Маринкин голос: — Костя, приезжай немедленно! Дашутку мою посмотришь! Это уже ново: раньше Маринке русофильство было вовсе не свойственно — космополиткой была прожженной, по-английски свободно шпарила, латынью мно­ гомудрой щеголяла, многочисленных кошек своих называла «импортными» имена­ ми: Альфа, Сигма... Я даже, помнится, мрачно иронизируя, советовал ей завести кота и назвать его по русской букве — Хер. Вот уж злилась тогда Маринка!.. Не удивился бы, назови она дочку Глорией или, скажем, Алисой, а тут — Дашутка! 21 АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ Ж i ШКОЛА ЛЮБВИ