Сибирские огни, 2005, № 1

ный акушер Павел Кукоцкий влюбляется в свою будущую жену Елену в полном смыс­ ле слова изнутри. То есть, вскрывая тело «этой молодой и столь прекрасно устроен­ ной изнутри женщины». Перечисляются «волнистая укладка перламутрового кишеч­ ника» с лопнувшим от гноя «червеобразным отростком», «головка бедра», «узкий таз», «обе веточки яичника» — «он видел... род­ ное тело». Ибо Кукоцкий не просто акушер, а «тайновидец плоти», как писал Д. Мереж­ ковский о JI. Толстом. Но он не классик лите­ ратуры, а живой рентген, который видит на­ сквозь все внутренние органы, особенно пораженные болезнью. Недаром его собе­ седником во второй части романа становит­ ся именно Толстой. «Любовь существует на клеточном уровне», — говорит он своему собрату-тайновидцу. Д и а л о г 3. П л а т о н о в ПО. Перебиваю вас, потому что вы да­ леко ушли от темы: причем тут акушерство, Лев Толстой? АС. Наоборот, я подхожу к самой её сути. По-моему, уже ясно, что Шурик в «новомировском» «вместоромане» Л. Упиц- кой — тот же акушер и тайновидец женской плоти, ее рыцарь и, так сказать, масон. Ибо ему подвластна и Матильда с кошками», с которой он совокупляется строго по поне­ дельникам около полуночи, и «сухой казахс­ кий цветок» подруги по «химическому» вузу Али Тогусовой, и даже беременная от кубинца Энрике Лена Стовба, перед кото­ рой он выполняет «некий общемужской долг не лично-эгоистически, а от имени и по поручению». Но вот описывает все эти пе­ рипетии шуриковой полигамной жизни ав­ тор по-толстовски, в манере семейной хро­ ники «Войны и мира» и «Анны Карениной» Считая, наверное, что «семейность» спишет все скабрёзности. И этим вводит в заблужде­ ние себя, читателей, критиков. Л. Толстой ведь как близкий литературный родственник не печатался в «Новом мире», всего пятнадцать лет не дожив до его осно­ вания. Зато А. Платонов, родившийся в год появления на свет романа «Воскресение», печатался, и неоднократно. И почему-то ник­ то не замечает кровной близости двух «но- вомировских» авторов, так натурально на­ писавших о Москве. А. Платонов хоть и умер за тридцать восемь лет до своей первой пуб­ ликации в этом журнале, но оказался акту­ альным для него и его более молодых авто­ ров. Роман «Счастливая Москва» в 1991 году, № 9, печатался на уровне литературной сен­ сации года и десятилетия. И как же много общего у Л с классиком литерату­ ры не XIX, а XX века! Взять ту же эротичес­ кую телесность. Москва Честнова, героиня романа А. Платонова, — это чувственное тело и города, и его женской сути, его лю­ бовь, похоть, но и его жертва. Москву любят все: инженер Божко, «вневойсковик» Комя- гин, изобретатель Сарториус, хирург Самби- кин. Предтеча Кукоцкого, этот хирург— тоже идеолог самой сокровенной, какая только может быть, телесности. В момент смерти, озаряет его, в организм вбрасывается боль­ шой заряд «энергии жизни», оседающий потом в нем в виде некоего уникального вещества. «Самбикин предполагал» извле­ кать его из покойников как «силу, питающую долголетие и здоровье живых». Этим веще­ ством он излечивает потом Москву, попав­ шую под метростроевскую вагонетку, но ценой ампутации ее ноги. Неужто незамет­ но, как перекликается отрезанная нога Мос­ квы, которую Самбикин «отослал себе до­ мой», и «лучшая ножка» театра Таирова этих же 30-х годов — Вера, от любви к которой пианиста Левандовского и появился на свет тот «искренний» Шурик? Вот где тонкости- то сокрыты: одна отрезанная нога из романа А. Платонова родила чуть не все романы ПО. Ну, это преувеличение, эффектная, но поверхностная параллель. Сравнили тоже — Платонов и . Да это софис­ тика какая-то! АС. Кстати, о философии и софистике. Еще Платон, который творил и мыслил за­ долго до А. Платонова, устами Сократа пы­ тался отделить одну от другой. ПО. Да, в диалоге «Горгий». АС. Там он уличает софиста Горгия в том, что «риторика, как видно, мастерица производить убеждение верующее, а не обу­ чающее». То есть, проще говоря, писатель- ритор только создает словесное количество, нужное для заполнения данного объема — романа страниц на 400, а не качество. И не Платон (Сократ) Горгию, а Платонов должен говорить: «Это-то и нужно нам, Горгий. В этом именно покажи себя — в краткословии, а длиннословие оставь на дру­ гое время». ПО. Ловлю вас на слове. Слишком уж длинно мы говорим о и ее рома­ не. А сколько еще произведений напечатано в 2004 году! АС. Если бы сие касалось только , я бы не мучил вас ею. Но она — только симптом явления по имени «Новый мир» последних лет, на глазах меняющего плотность словесного, изобразительного, мысленного ряда платоновских текстов, их словесную «умность» и духовную совест­ ливость, на каких-то лекгомысленных Шури­ 202