Сибирские огни, 2005, № 1

Владимир ЯРАНЦЕВ АНТИКОРОТКОМЫСЛИЕ Диалог читателя с «толстым» журналом Преддиалог. Знак Чем-то античным, не правда ли, веет от «Нового мира». Монументально-колоннад- ным, академическим. Так и представляешь: сад Академ, портики, антики, а между ними прогуливаются бородатые мыслители. Они долго думают, беседуют, «сократствуют», прежде чем что-то словесно изваяют. Эта предварительная работа отражается и на их перипатических произведениях — медли­ тельно-мудрых, не страдающих борзомысли- ем, пустяками, петушиными наскоками на авторитеты, злобой дня или злонравием спод- вигнутые. Вподьшь ли, говоря словарем А. Солже­ ницына (далее его «словарные» слова— кур­ сивом), будет мне, страдающему коротко- мыслием, одолеть всю премудрость земную и небесную этого крупного («толстым» на­ звать его почему-то язык не поворачивает­ ся), впросинь, журнала? Уж и браться-то пе­ редумывал, как вдруг мне был подан знак прямо оттуда, из святилища мудрых. Сам гла­ ва синклита откликнулся на мое «Коротко- мыслие», посвященное «Знамени» в № 11 за 2004 год. Прочитав сей отклик, слишком короткий, чтобы насладиться полетом его мысли, и слишком длинный, чтобы его по­ нять превратно, я как-то сразу осмельчал. Ибо воспринял его как, с одной стороны, дове­ рительное послание, слегка закамуфлиро­ ванное раздражением, а с другой стороны, как вызов на бой, на брань, на откровение. Вот он: «Критический (очень поверхност­ ный) разнос журнала «Знамя» вышел бы более убедительным, если бы автор указал / намекнул на периодическое издание, являю­ щееся в его глазах примером длинно / глубо­ комыслия». И всё. Не знаю, как для вас, а для меня — это шедевр короткомыслия, который автор вме­ стил в одно, но очень длинное предложение. После некоторых размышлений я пришел к простому выводу: «Новый мир» приглаша­ ет меня не к «разносу», а к диалогу с ним. Тем более что разнос ведь не может быть «критическим» из-за отсутствия в первом слове элемента суждения (греч. «критика» переводится: «суждение»), здравомыслия, и присутствия раздражения, неприятия и даже ненависти. А лучше бы третье — диалог. И лучше всего — сократический, которым так отменно владел Платон и его учитель Сократ. У них диалог— это симфония мнений и в то же время совместный путь к истине, «акт философского усилия» (Р. Светлов) и крити­ чески корректного текста. Платон и «Новый мир» — не слишком ли? Но мысль во мне уже включилась, зара­ ботала, идентифицируясь как «мое плато­ новское «я». «Платоновское» — это от Пла­ тона (Аристокла, сына Аристона, по прозви­ щу «Платон», то есть «Широкий») или Пла­ тонова (Андрея, сына Платона Климентова и с псевдонимом «Платонов», то есть «Ши­ роков»)? — спрашиваю я. И слышу в ответ шекспировское: «Как угодно». («Или Две­ надцатая ночь», — машинально продолжаю название известной комедии великого тра­ гика). В конце концов, думаю вновь о двух мыслителях с одинаковыми прозвищами. Они действительно близки духу и букве «Но­ вого мира» — коллективного философа и писателя, идеалиста и революционного праг­ матика. У одного был неуемный спорщик и зодчий истины Сократ, у другого — много­ ликий «сокровенный человек», тщетный, но тщательный антрополог истины. Важно и то, что А. Платонов сравнительно недавно, на рубеже 80—90-х годов, публиковался в «Но­ вом мире», и его платоновский дух до сих пор витает между строк чуть ли не всех «но- вомировских» публикаций. Итак, пускаюсь в плавание по небес­ но-голубым, по цвету обложки, просторам «Нового мира» не один. И пусть мое ав­ торское сознание (АС) не забывает о суще­ ствовании моего платоновского оппонента (ПО). Которое, думаю, не позволит «очень- поверхностности» осквернить страницы этих записей. 199