Сибирские огни, 2005, № 1

Александр КАЗАРКИН ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ЧУРАЕВКИ «Широка и необъятна сибирская земля, так широка и так необъятна, что не пришел еще певец, чтобы воспеть ее и изобразить ее величие». Этот лирический пассаж — из седьмого тома региональной эпопеи «Чура- евы». Прочитавших всю ее пока совсем мало. Но возвращение Гребенщикова теперь уже несомненно, и сибиряков оно распола­ гает к раздумьям о литературных итогах XX века. «Баяном Сибири» называли его крити­ ки-эмигранты. По мнению западных славис­ тов, проза Гребенщикова дает классическую сибирскую картину мира. При жизни писателя последняя книга на родине вышла в судьбоносном 1917 году, переиздания появились у нас лишь через де­ сятки лет. За все советское время вышел один томик — «Избранные произведения» (Ир­ кутск, 1982). Составитель его и автор предис­ ловия Н. Яновский добился также публика­ ции пяти глав повести «Егоркина жизнь» в «Сибирских огнях» (1984, № 12). Наследие прозаика переждало долгую зиму. В 1996 году в Москве вышла книга «Гонец. Письма с Помперага» и там же, в 2002 году, — «Бы­ лина о Микуле Буяновиче». В 2004 году в Томске издан двухтомник «Избранное», включающий повести, роман «Былина о Микуле Буяновиче», фрагменты книг «Моя Сибирь» и «Гонец». Архив Гребенщикова перевезен из Америки в Барнаул, где и выпу­ щены книги «Моя Сибирь» (2002), «Егорки­ на жизнь» (2004), семь томов романа «Чура- евы» (Барнаул, 2004). Издано даже собрание сочинений, правда, ничтожно малым тира­ жом. Позади первый этап возвращения клас­ сика, проза его должна войти в школьные и вузовские хрестоматии. Но дискуссии о са­ мом значительном сибирском романе пер­ вой половины XX века еще не было, и она может стать пусковым моментом нового самосознания сибиряков. Георгий Дмитриевич Гребенщиков про­ жил 80 лет, половину из них в Америке. Эмиг­ рировал в 1920 году, когда ему перевалило за сорок, и умер ровно сорок лет назад в 1964 году. В его судьбе было два поворотных момента — знакомство с Потаниным и эмиг­ рация. В 20-е годы он вспоминал: «Я жил в Омске, где редактировал небольшую газету “Омское слово” и откуда направился в Томск со специальной целью познакомиться с ли­ тературным миром сибирской столицы, а главное с Г. Н. Потаниным» (из очерка «На склоне дней его»). Наставник патриотов Си­ бири опекал писателя-самоучку из кресть­ ян, посоветовал стать вольнослушателем университета и заняться этнографией. По рекомендации Потанина Гребенщиков стал членом общества изучения Сибири и со­ вершил два длительных путешествия по старообрядческим деревням Алтая. Резуль­ тат их —очерки «Река Уба и убинские люди» и «Алтайская Русь». Об успехах ученика По­ танин похвально отозвался в «Сибирской жизни» (1910, 26 ноября): «Старообрядчес­ кий мир посторонним лицам мало доступен для наблюдений, но докладчик нашел к нему доступ и сумел добиться доверия от этой замкнутой среды»; хотя молодой литератор, «по-видимому, мало начитан в литературе по расколу», доклад его «в своем роде от­ крытие Америки». Замысел большого по­ вествования о братьях-кержаках появился у молодого писателя также после бесед с По­ таниным. О встречах с ним Гребенщиков вспоми­ нал в 20-е годы, уже в эмиграции: «Лишь зна­ чительно позже я стал догадываться, поче­ му Григорий Николаевич относился ко мне с таким вниманием, то есть почти с отечес­ кой заботливостью. Быть может, он уловил во мне ту первобытную нетронутость народ­ ной почвы, на которой лучше прорастают его семена. Я был моложе всех, я был насто­ ящий выходец из простой среды и, по его мнению, мог вспыхнуть настоящим пламе­ нем его идей. Когда я должен был читать пер­ вый свой доклад «Река Уба и убинские люди» (слабый намек на мотивы будущих «Чурае- вых»), он окружил меня таким вниманием, что одна из лучших зал Технологического Института была переполнена избранными людьми <...> И, наконец, когда вышли пер­ вые мои книги сибирских рассказов, я получаю в Петербурге письмо от 193 13 Заказ № 361