Сибирские огни, 2005, № 1

увеличил), но каких-либо значительных перемен в самочувствии пока не ощутил, зато успел уже извлечь кое-какие выгоды из этого самоущемления: во-первых, эко­ номия действительно заметная, во-вторых, есть основания гордиться силой воли, в-третьих, всегда приятно со значением, но как бы вскользь, сказать в компании: вот, мол, врачи курить запретили, поизносился малость... И пусть глядят с сочувствием и уважением: вот, дескать, какой бурной и насыщенной жизнью человек живет!.. Ксюша на моих «врачей» тоже клюнула: — Костенька, бедненький, головка у него болит...— погладила меня по еще влаж­ ным после душа волосам. — А я тебя полечу! — чмокнула в щеку и засмеялась. Это и развязало мне руки: не я же первый целоваться начал! Крепко обнял Ксюшу, прижал ее к себе, гибкую, щупленькую, забормотал, целуя пока в шею: — Хорошо все-таки, что я приехал... А я ведь не хотел, с драматургией решил завязывать... Ксюша вдруг смеяться начала. Прямо-таки заливается! Я почувствовал себя уязвленным. — Ты чего, а?.. Опьянела? — Ага, опьянела! Ух, как здорово!.. И усы у тебя щекотные!.. А чего это ты, Костя, с драматургией так круто? Она, конечно, девка строптивая, не каждому дает­ ся!.. — и вновь залилась смехом Ксюша. А мне к месту вспомнилось: «На ложе страсти смех всегда помеха: губитель он любовного успеха». Это, понятно, не Овидий — далеко моим блеклым строчкам до блистательных назоновых: труба пониже и дым пожиже!.. — но истина, видать, и в них есть, ведь после смеха Ксюша вдруг предложила: — А пойдем Сашку Аристова проверим!.. Дрыхнет, наверно, сурок! Я сделал вид, что не услышал, протянул дорожку быстрых и жарких поцелуев к маленькому розовому уху Ксюши, но она отстранилась. — Ну, погоди, Костя, погоди!.. Мне Сашке надо два слова... Надо, понимаешь?.. — Спит ведь человек. — Пусть! Разбудим! У него бутылка токайского в заначке... Был бы я трезв и по-настоящему силой воли обладал, никуда бы мы, конечно, не пошли... Саша Аристов отворил нам дверь в черном атласном халате с кистями, в распа- хе которого непорочно белела майка. Не удивился вовсе. По крайней мере, в его глубоких добрых глазах изумление не промелькнуло. Зато мы с Ксюшей бурно уди­ вились, что он еще не спит. — Мысли пошли... — объяснил Саша. — Записываю... — Классик ты наш! Солнце русской словесности! — рассмеялась Ксюша, заби­ раясь с ногами на кровать. — Ветеран умственного труда! — Странный какой-то визит...— пробормоталСаша, доставая из тумбочки вино.— Без бутылки, как говорят в массах, не понять... Только у меня всего два стакана... — А я из горлышка буду! — еще звонче засмеялась Ксюша, потом вдруг нахму­ рилась. — И вовсе пить не стану с тобой, ни капельки!.. Пойдем, Костя, — она вско­ чила с кровати и потянула меня за руку. — Скука тут смертная! — Ты чего?.. Нельзя же так... — залопотал я. — Ну и оставайся!.. Я пойду! — она направилась к двери. — Прости, Саша, сам понимаешь... — неловко похлопал я его по плечу, ровным счетом ничего не понимая. Спиной видел и слышал, как теребит Саша мягкую куче­ рявую бородку, бормоча: «Странный какой-то визит...» Свет включать в своем номере Ксюша не стала, щелкнула только выключателем в душевой. — Ты, Костя, уже купался — теперь я буду. Я быстро!.. Отвернись. Раздевалась она просто молниеносно — вот уже и зашлепала босыми ногами в душевую. — Ой-ой! — взвизгнула от холодной воды. Дверь в душевой она не закрыла, льющийся оттуда свет вырвал из тьмы для меня, обернувшегося, брошенные в кресло брюки, свитер, колготки, белые плавки и маленький кружевной бюстгальтер. Я присел на кровать, любуясь этим натюрмор- 2 Заказ № 361 17 АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ