Сибирские огни, 2005, № 1

ся в пух и прах, как только сопоставим ее с научно обоснованным утверждением о том, что любая точка пространства во Вселенной материальна, и дух вне тела (поле вне связи с веществом) не существует. Этого не могли знать мыслители прошлых веков, потому что объективное отражение действительности в сознании людей есть плод научных изысканий соответствующего времени. Надо ли понимать и принимать все вышеизложенное, как призыв к безбожию1' Конечно нет, без понятия Бога человечеству теперь не обойтись никогда, даже если ему суждено царствовать на планете Земля долгие тысячелетия. Точно так же, как понятие души вошло в нашу жизнь навсегда, хотя и не имеет под собой никакой физической, объективной подоплеки. Бог — абстракция, но абстракция прекрасная, вбирающая в себя все великоле­ пие и полноту высоконравственных побуждений, порывов и устремлений. Бог — это мера и вес наших нравственных сил и возможностей, это чистота и безупреч­ ность нашего духа. Удивительно, но факт, что наш выдающийся соотечественник, человеколюб все­ мирного масштаба Лев Толстой не почитал или не принимал понятие справедливо­ сти. Он как бы не признавал за ним конкретной и четко смысловой нагрузки. Нрав­ ственное его кредо выражали такие высокочтимые слова, как любовь, братство, ми­ лосердие, сострадание. Любовь к ближнему — своего рода форм\ла жизни Толсто­ го. Почему же справедливость вызывала у него чувство, бли-’ к раздражению? Любить можно и нищего, можно проявлять к нему миж ''ер ше, можно про­ буждать в себе братские к нему отношения. А справедливость aw исключает само положение вещей, при котором возможно состояние нищего. Оьа обязывает сооб­ щество людей как можно честнее — справедливее! — обустроить материальную и духовную сферы человеческого бытия, — под впечатлением абсолютного родства его членов на поприще единственных носителей Вселенского Разума на Земле. Совер­ шеннейший элемент живой природы — разум — может реализовать всю свою нрав­ ственную красоту и силу только посредством и в форме проявления всей мощи спра­ ведливых деяний и помыслов. Разум братает людей не только между собой, но и со всем космическим сообществом, пока незнакомым и еще не открывшимся нам. Справедливость оказалась не по плечу даже Будде и Христу, но не из-за того, что они не желали ее, а из-за того, что в ту далекую эпоху, когда рабство и кастовость были естественным фоном жизнеобитания человечества, отсутствовал сам предмет обсуждения. Раб был подобен волу, к нему можно было проявлять лишь жалость. Быть справедливым к волу (рабу) есть уже фальшь. Не мог и Толстой проповедовать справедливость, ибо жизненные обстоятель­ ства не давали ему на то право. Он был господин, и благополучие лично его и семьи во многом определялось взаимоотношениями и взаимосвязями с крестья­ нами, производящими материальные блага на принадлежащей ему земле. По су­ ществу, они были его кормильцами и поильцами, и ратовать здесь за справедли­ вость — это рубить сук, на котором сидишь. Но Толстой был нравственно готов и к этому, однако не находил, не видел подходящего орудия для столь решительной меры. Его учение о непротивлении злу насилием ограничивало его духовный по­ тенциал проповедью братской любви к ближнему; торжество же справедливости требует коренной ломки социальных отношений в обществе. Неприязнь к справед­ ливости проистекает здесь от бессилия устранить рудимент господства безнрав­ ственных отношений среди людей. Справедливость — социальное явление, это обязательство общества перед че­ ловеком; милосердие, любовь к ближнему и т.д. нравственные качества, это обя­ зательство человека перед обществом. С некоторыми элементами проявления справедливости человечество впервые столкнулось после свершения Октябрьской революции в России в 1917 году. Социа­ лизм в СССР и Китае показал всему миру, что людское сообщество может обустро­ ить свое общественное бытие на более справедливых началах, чем это было во все прошедшие эпохи существования человечества. С этого момента стала понятна наша космическая судьба: разум обязывает человечество в максимальном объеме реали­ зовать заложенный в нем духовно-нравственный потенциал, что возможно лишь при братских, безупречных, нравственно чистых отношениях между всеми членами людского сообщества. Сегодня этот добродетельный путь кажется сказочным, но именно на него в далекой перспективе обречено человечество, потому что разум в космическом пла­ не несовместим со злой волей, и если не освободимся в будущем от язв безнрав­ ственности, то и пожнем соответствующую судьбу вне памяти и разумения. БОРИС КРИВО! ОРНИЦЫН ОТ ЗАТЯНУВШЕЕСЯ 11РОЗРЕНИЕ