Сибирские огни, 2005, № 1

ВЯЧЕСЛАВ ТЮРИН О ЛЮБВИ К УХОДЯЩЕЙ ЭПОХЕ III Содрогаясь от наваждения, человек Открывает глаза и всматривается в небо, Как авгур. Неужели скоро повалит снег, Рассуждает он про себя, неприятель снега, Летописец тоски, меняющей адреса, Узник совести, самоучка, певец абсурда, В силу коего совершаются чудеса И паршивых овец отлавливают из гурта. Вероятность того, что мы не встретимся никогда, Велика. Впрочем, как и всякая вероятность. Я не знаю, куда уходят мои года, И не верю, что боги заново сотворят нас. Очевидно, что просто кончится монолог, Адресованный в пустоту. Перестанет петься. Человек из народа вычтется как налог На ту жизнь, что была им прожита горше перца. IV Ангелам остается крыльями развести. Буквы пляшут перед глазами, как черные человечки. Смерти не скажешь: «Уйди. Считаю до тридцати Семи», чтобы ждать ее в январе возле Черной речки, А вовсе не моря, шумящего далеко, Словно мятежное войско на стогнах Рима. Вслушайся в эти волны. Как на душе легко Было тому, кто, расслышав эхо в ущельях Крыма, Воспел эти каменистые берега, Молчаливые кипарисы на страже чудом Уцелевшей Эллады, что памятью дорога Для певца, высоко равнодушного к пересудам О себе, но сраженного ревностью по любви. Ибо стрелы каленые есть у нее в колчане. Так реви же, пучина, вздымая валы, реви. Делай тризну по брату, ведь вы с ним однополчане. * * * Желуди лежат во рвах обочин, На лотке сверкает виноград. Дорог сердцу, потому что сочен, Созревая сотни лет подряд Там, где у чинары лист отточен И с ладонь мужскую аккурат. Там, где небо, если смотришь очень Нежно, рдеет, опуская взгляд. 158