Сибирские огни, 2005, № 1

ТАТЬЯНА БУКОВА № МАМА Летний вечер, часов пять, солнце дает деревьям неровные резкие тени, ажурное плетение обычных сибирских кленов на асфальте, серое и черное рядом. Я сижу, толстенькая, грустная, одиноко обнимаю игрушку Соньку. Денис отпросился с занятия, вышел из библиотеки, оглянулся, мотнул головой со своей пижонской стрижкой «под горшок». Улыбнулся, подошел ко мне, сказал: «Привет». Я что-то набычившись пробурчала. Терпеть не могла его, он отнимал у меня мать. Она и так-то не слишком любила меня, а теперь, с появлением у нее этого «второго ребенка», и вообще перестала замечать. Еще до этой встречи мы втроем ходили гулять до набережной. Они разговарива­ ли, как двое студентов, прогуливающих занятия, о музыке, о поэзии, о живописи, в которой оба ничего не смыслили. Знали только, что у Малевича был «Черный квад­ рат», что был такой художник Василий Кандинский, о них и говорили. Мне не давали слово вставить. Ходили гулять, как будто были вдвоем... Денис спросил, можно ли посидеть со мной. Я смотрела на перекладины ска­ мейки, на полосатые тени на сером асфальте. Его вопрос удивил меня, но не сильно. Ведь это вопрос не для советской страны, в осколках которой я начала мыслить. Я поняла телевидение, политику, и что мир меняется, советская действительность ру­ шится. Я рано начала думать. Когда показывали по телевизору съезды депутатов (тогда у нас еще был телевизор), я не понимала, почему бабка их смотрит. Мне казалось это театром, где клоуны с красными лицами глотают на трибунах воду из граненых ста­ канов, размахивают кулаками, врут, притворяются. Действительность, которая окружала меня дома, была излишне утонченная, европеизированная. За каждым словом, через слово: «А на Западе...» Бабка всегда материлась и кричала: — Вот и валила бы на свой Запад! Воздух был бы чище. Чем тебе Советск союз не угодил? Денис похож на нее — такой же, «с перебором», как сказала бы бабка. Все время в светлом джинсовом костюме, с блестящими пуговицами, и в разноцветных футболках, которые ему из Германии присылала давно уехавшая сестра. Денис сел на скамейку, опять своими волосами помотал. Они меня тоже раз­ дражали. Протянул мне шоколадку. Шоколадки импортные тогда только появились, за ними нужно было ходить на рынок, гоняться, так просто, чтоб в каждом киоске, как сейчас, не было. Тогда и киосков-то не было. Сладкое я видела редко. Но сначала я не хотела брать шоколадку. Он настоял, я взяла и тут же ее съела — ну, ребенок же все-таки! Этот вечер считается матерью переломным в моих отношениях с Денисом. Она говорит, что Денис «подкупил мою подлую душонку копеечной шоколадкой». Совсем не то. Сколько я ей билась доказать — нет. Он сидел и говорил со мной, как со взрослой. Спросил, какие книжки мне нра­ вятся, какую музыку люблю, фильмы. Спросил про какие-то конкретные фильмы, и мы их с ним обсудили. Потом пришла мать. Она казалось молодой, двадцатилетней в дни их романа с Денисом, долгого и тяжелого романа. В тот вечер мы пошли гулять. На «Музыкальный фонтан» или на набережную, не важно. Было лето. * * * Мать явно оправдывалась тем, что домой уже поздно идти. Я была рада — всегда любила в гости ходить. По-моему, он очень удивился и обрадовался. Когда они раньше встречались, мать всегда сама приходила к нему. И говорила, что это он ей навязывается. 138