Сибирские огни, 2005, № 1

ТАТЬЯНА БУКОВА МАМА Очень плохо, что ты не выбираешь, где тебе родиться. Я, например, ненавижу снег, когда темно весь день, и нет солнца. Лета у нас всего один месяц. Июнь — дожди, август— тоже дожди. И уже осень. В моем маленьком мире мой Новосибирск занимает почти все место. Две-три улицы, по которым ходишь каждый день. Погулять негде — все загазовано. Гово­ рят, пробки на дорогах, как в Москве. Но ведь это не Москва! В парках— гопари с пивом. Тошнит! На автостоянках понатыканы в грязный снег украшенные елки. Чирикают воробьи. В пять утра приходят дворники — скребут лопатами по льду. Звуки России — лопаты по льду и колокольный звон. Церковь будит в девять утра. Дворники — в пять. Скажете: поставь пластиковые окна. Если бы были деньги на окна! Если бы вообще были деньги! Неужели я сидела бы здесь под чириканье воробьев? Да, я хочу уехать отсюда! И никогда не оглянусь. Потому что здесь нет никого, кто заставил бы меня вернуться. Бывают люди без родины, «senza Patria», «sans Patrie», как правило, это заядлые путешественники. А что делать, если я путешественник, который не может никуда путешество­ вать? Я излазала весь город, почти все улочки, здесь мне больше некуда ходить и нечего ловить. Когда летом поступала в Художественное училище, в перерыве между экзаме­ нами в буфете услышала песню БГ: «И ты кричишь оттого, что не умеешь сказать, Бог у тебя отец, родина — мать, приличная семья, с них нечего взять!» Старалась весь год, рисовала с утра до ночи каждый день. И не поступила. Без блата, без взятки — бесполезно. Раньше я этого не знала. Я и не подозревала, что у нас такой маленький город. Третий город России— по всему Красному проспекту висит реклама: «Лучший город страны!» Россия сама принадлежит к третьим странам... В книгах по несколько раз перечитываю редкие рассказы о путешествиях, о том, как кто-то плыл куда-то по морю на яхте, как «соленые брызги волн...» Совсем не читаю бульварные книги. Поэтому мои путешествия редки. В моем третьем дневнике, который я писала в 11 лет, на второй странице накле­ ена открытка с картиной Айвазовского «Мельница на берегу». Под открыткой в тетрадке я написала: «Маленькая девочка, стоящая на берегу, мечтает отправиться вслед за кораб­ лем. Он уплывает от нее все дальше и дальше. Куда же плывет этот кораблик? Кто может плыть на таком маленьком корабле? Наверное, гномы. «Я бы так хотела от­ правиться вслед за ними! — думала девочка. —Жаль, что наша лодка слишком мала, ей уже не доплыть до горизонта». Господи, когда я начну нормально жить? Когда перестану стирать колготки? Я не могу так больше! Меня никто не любит!.. Я набрала номер, послушала длинные гудки и положила трубку. Таксофон на­ вороченный, с алюминиевыми или там железными нашивками, а суть та же. Когда я училась в школе, у нас в коридоре висел обычный рыжий телефон. Я окончила всего девять классов вечерней. Я бросила монетки в кофе-автомат, вышел «Моккаччино», и снова позвонила— послушать гудки телефона. Даже если бы эти звонки засчитывались и я бы теряла разговоры, я все равно бы звонила слушать гудки. «Если нет любви в твоих проводах, Если холоден голос в твоем телефоне, Я смогу понять и смогу простить, Я звоню в никуда, я забыл даже номер. 128