Сибирские огни, 2005, № 1

Я ненавижу этот город, где на улицах можно встретить одного и того же челове­ ка несколько раз в день. Здесь негде расправить крылья. Мне тесно. «Если бы у <; человека были крылья, они мешали бы ему ползать». 2 Я ненавижу зимнюю одежду, хочу ходить только в легком платье. Бесконечная S зима портит волосы, они выпадают, становятся тусклыми. Я ненавижу эту большую страну, где всего много, кроме того, что надо мне. Здесь много снега. Но здесь нет Добра и Солнца. Илюди все закрытые, какие-то северные. Идешь по улице — у всех лица напряженные, злые. У кого-то просто ' я замерзшие — не хватает денег на зимнюю одежду, ходят в осенней. Вот я такая же. Многие, встречая, не узнают меня— очень напряженное лицо. Оно может показать- £§ ся злым, не стану этого отрицать. Когда я куда-то прихожу— стоюнеподвижно несколько минут, стараюсь прийти в ^ себя после этого холода. Вытираю слезы—уменя всегдаслезятся глаза от ветраи яркого ш снега. Убираю следы дешевой туши с лица, по которому она снова растеклась. Впрочем, уже почти никуда не хожу. Последние полгода — только в художе- в; ственную школу, на вечерние курсы. Но там никто никого не учит. Больше мне идти н некуда. Работы сейчас у меня нет. £5 Мне хорошо, только когда я сплю. Мне снятся сны. В них я вижу людей, с которы­ ми встречаюсь каждый день, и тех, кого бы хотела видеть, и тех, кто уже достал. Когда просыпаюсь, мне очень жарко, трудно дышать— заложен нос. Тогда бегу умывать­ ся холодной водой. Разлепляю не до конца стертые ресницы. Снимаю вчерашний макияж с глаз. У высоко закрепленного маленького зеркала вспоминаю, кого я виде­ ла во сне. Мне хорошо, когда сплю, потому что, проснувшись, видишь всю эту нищету. Любой иллюзорный, придуманный мир лучше настоящего. В нем нет одиночества. Кроме того, что постель холодная, она еще и узкая, руки и ноги свешиваются. Просыпаясь, я смотрю на бабкины часы на кухонном старом шкафу. 12 ровно. Значит, уже день. Скоро вечер. Хорошо, что полночи просидела за книгой. «U Cafe Brazil». «Я спросил: как прожить жизнь? Учитель ответил: красиво, бережно и стремительно. Стремись всю свою жизнь подчинить творчеству. Только творческий человек может быть счастливым, только творчество прино­ сит радость». Неправда! Радости оно не приносит. Приносит боль. «По вере я христианин, по профессии— путешественник». У меня нет религии— есть Бог. Его могут звать как Иисус, так и Будда. Но не по- другому. «В моих записях в основном преобладает культ природы и одиночества. Я все больше отдаляюсь от людей». «Две разные реки, слитые вместе, становятся глубочайшей»,— последняя фра­ за Лао Дзы. Мультик «Тимон и Пумба». Кто не знает, Пумба — кабан. Он читает книжку «Поверь в себя, стань настоящей свиньей». Я в большом магазине проходила мимо телевизора и увидела. Дома телика у меня нет. И музыки тоже, и хороших книг. В библиотеке долг, а попросить почитать не у кого. На белой стене, выкрашенной известкой, кино не показывают. Опять в нашей деревне снегопад. «Проснувшись рано, в окно увидела Татьяна . ..» меня всегда дразнили этим стихотворением. Я ненавижу его. И Пушкина тоже. И Новосибирск. Когда кончится этот культПушкина? Ведь он не был хорошим писателем, и даже не поэтом, а стихоплетом. Что это за рифма: «рано Татьяна»? Татьяна здесь не при шей кобыле... И так во всех его стихах— лишь бы рифмовалось. Вот и получается «история, рассказанная не привычным нам языком. Не что, а как». Для меня Могутин выше Пушкина. Стихи его я прочла в электричке, в газете. Он пишет правду жесткую, а не «сказки о царе Солтане». И если бы дети учили в школе не «куртины, кровли и забор», а то, что на заборе, может, было бы лучше. j 27