Сибирские огни, 2005, № 1

ТАТЬЯНА БУКОВА МАМА — Это просто лучшее, что можно сделать с Америкой, — серьезно говорит Пасха. Они приближаются к православному Вознесенскому собору. Марину переполняет все, что она увидела и прочувствовала за этот день. Ут­ ром — прикосновение к руке бомжа, покрытой язвами, а вечером она дотрону­ лась до Бориса. Воодушевленно: — Знаешь, у меня новая работа с сегодняшнего дня. Я работаю с бомжами, мы кормим их возле вокзала, — в голове прокручиваются страшные воспоминания об этом дне. — Ездим в психушку на Владимировской и в детские дома. Сегодня были в детском отделении психушки тюремного типа. И ходили к женщинам, больным си­ филисом. Конечно, мы дезинфицируемся потом... Я сегодня первый раз там. Протя­ гиваю бомжу бутерброд, у него руки ярко-розовые, все в болячках, коростах, язвах. Он случайно задел мою руку, у него глаза такие... Я не отдернула, старалась, чтобы он не уронил бутерброд. А он мне: «Спасибо, доченька!» Меня как током дернуло, я еще никогда не получала такой благодарности, отца нет у меня. Марина старается очнуться от порыва откровенности и говорит в шутку: — Знал бы Борис, какими его руками... — Я думаю, он бы только порадовался за тебя, — говорит Пасха. Девчонки проходят мимо церкви. Даже ночью ярко блестят позолоченные ку­ пола. Дует ветер, развевая короткие кудрявые волосы Пасхи, которая смотрит теперь на Марину, почти как смотрела на БГ. Пасха представляет себе лица Бориса и Мари­ ны на фоне неба. — Мы не далеко ушли от твоего дома? — спрашивает она. На тротуаре, возле больших зияющих дыр заброшенного дома, играет группа уличных музыкантов. — Да ладно, я домой не хочу пока. — Эх, что они после Гребня? — говорит своим певучим, как журчащий ручеек, голосом Пасха. Прохожие гопники смотрят на них. — Чего они на нас пялятся? — недовольна Марина. — Это они на тебя смотрят, ты красивая. В лужах плавают осенние листья. Марина смотрит на свои летние босоножки с теплыми носками и полы зимнего пальто. — Глупости! Я себя красивой не считаю. Вот ты — и одета интересно, и это перо... — У меня еще есть, — Пасха достает из кармана широченной куртки два голуби­ ных перышка и показывает Марине.— Вся моя одежда— из секонд-хенда. Куртка секонд-хенд, брюки, рубашка... (Она оттягивает полы своих широких вещей). Ботин­ ки— тоже секонд-хенд, только от брата. «Я недавно пальто купила в уцененке. Вот юбка— моя, сама шила. Знала бы ты, милая, и у меня вся одежда из секонд-хенда», — думает Марина. __О! — говорит Пасха, увидев черную тряпичную юбку до колен, с яркими разноцветными пятнами цветов. — Я училась в семнадцатой вечерней школе, это считается самая приличная вечерняя школа в городе. Когда туда пришла, мне сказа­ ли, что меня п... будут, потому что не по понятиям одета. Я хиппи, а ношу булавки, а хиппи должны деревяшки носить. Но, вроде, ничего не было. Девчонки идут возле кинотеатра имени Маяковского. Висят афиши американс­ ких фильмов: фэнтэзи, дебильных комедий, дешевых боевиков, надуманных ужасов. И ни одного русского фильма. Марина и Пасха замечают это, отводят от афиш глаза, грустно переглядываются. Переходят через дорогу. Перед ними останавливается «шестисотый». __Привет, девчонки! — заплетающимся языком орет пьяный гопник лет двадцати. — Пошел на хер, — шепотом говорит Марина. Девчонки немного испугались, но он, видимо, поняв, что они не те, кто ему нужен, надавил на газ.