Сибирские огни, 2005, № 1

К Марине подходит бомж, с покрасневшими, всеми в болячках и язвах руками. Она протягивает ему бутерброд. У него сильно трясутся руки, берет хлеб и случайно задевает ее пальцы своими. — Спасибо, доченька! У него сиплый голос, заросшее щетиной лицо, печальные голубые глаза. Для нее эта благодарность, как ожог. Они смотрят друг другу в глаза. Руки у них разные. У Марины маленькие, белые; у старика— морщинистые, густо покры­ тые язвами. КМарине подходит женщина в травянисто-зеленом пальто, дешево, ярко накра­ шенная, лет пятидесяти. Просит пять бутербродов. Марина дает ей три, извиняется, объясняет, что не хватит остальным. Марине это лицо кажется знакомым. Она при­ глядывается и понимает, что это та, которая ходила с пакетом по вагону метро. Эта женщина не бомжиха, она просто жадная. Подходит другая, видно, что ей стыдно, у нее виноватые и несчастные глаза. Просит один бутерброд. Отошла к пристройке, съела с виноватым видом, подходит опять. Марина улыбается, каждому скажет что-нибудь, ведь за общение такие люди особо благодарны. Бомжиха искренне и с чувством говорит Марине: «Спасибо». «УАЗ» выезжает с заправки, оставляя разговаривающих между собой, отогрев­ шихся горячим чаем бомжей, проезжает несколько метров и оказывается в воротах психбольницы. Петр говорит: — Это уже психушка, Марин... — Да, да. Я поняла. Марина входит в почти полную темноту коридора. Дверь в отделение открывает изнутри медсестра. Кричит больным грубо: — Идите, бутерброды ваши пришли! В тусклом зеленоватом освещении обшарпанного коридора гурьбой выходят улыбающиеся сумасшедшие, радующиеся, что их покормят, девочки и женщины. Все они больны сифилисом. «Они же мои ровесницы, есть и младше меня», — думает Марина. Худая блондинка лет тринадцати игривыми глазами смотрит на Петра и Антона. Марина раздает бутерброды, Антон наливает чай в баночки. Несчастные, больные лица... Потом Марина, Петр и Антон проходят дальше и стоят возле решетки. Ждут, когда им откроют. Петр Марине: — Это детское отделение тюремного типа. Видишь, везде решетки. Место, где никогда не увидишь детей. Они входят в коридор перед отделением. На доске у окна висят рисунки детей. Марина долго их рассматривает... Легкими линиями, простым карандашом, нарисованы белые лебеди. У них тон­ кие, склоненные шейки, они смотрят в воду пруда. Красивые, изящные и похожи на настоящих. Вокруг нежно-голубой пруд, разноцветные цветы. К ним выходит главврач. Это женщина лет тридцати пяти. — Мы принесли конфеты для детей. — Спасибо, мы обязательно раздадим им на полдник, — она подмигивает мед­ сестре, и Марина понимает, что конфеты детям не достанутся. Пакет переходит из рук Андрея в руки главврача. — Мы уже все вещи из дома перетаскали, но дети все равно ходят раздетые, во всем рваном, в старом, — она показывает дырявый носок, — вы все сами видите. Вам Дзержинского вывести? — главврач кокетливо поправляет волосы, идет в отде­ ление. Петр Марине: — Дзержинский — это Сережа, его в Дзержинском районе нашли. Поэтому у него теперь такая фамилия.