Сибирские огни, 2005, № 1

Она снова в вагоне метро. Рядом другие люди, но как они похожи на тех, с которыми она ехала час назад. 1еже полу-бомжи, полу-шлюхи, полу-интеллигенты с сальными волосами. Где в этом вагоне хоть одно счастливое лицо? «Собраться бы в поезд всем, кто мечтает умереть, как я. Занесло бы нас, и ладно. Вот всем бы радость была!» Марина представляет, как она приходит домой. Мать дрыхнет на ее кровати. л Высунет лоснящуюся от жира голову из-под подушки. На помятом лице полосы, * глаза заплыли от долгого сна. ' — Не могла попозже прийти? — Спать помешала? Объявляют: — Станция метро «Речной вокзал». «Можно побежать к реке, броситься в воду. Шок от перепада температур, и все... Нет, я слишком хорошо плаваю... Вскрыть себе вены? Броситься с крыши девятиэтажки?.. А как попасть-то на эту крышу?» — Станция «Красный проспект». Марина выходит из вагона. Еле волоча ноги, добирается до своего дома. Кричит: — Баба! Та медленно спускается, открывает черную железную дверь: Когда тебе мать ключ сделает? А что это ты с барахолки вернулась? Не доехав­ ши подрались? По лицу Марины понимает, что все так и было. — Одна распустеха, другая нестерпеха. Они друг за другом поднимаются по лестнице. В подъезде грязно, стены испи­ саны матерками, пол забросан окурками, заплеван и замусорен. Марина входит в комнату, берет свою пустую сумку и выходит из квартиры. Бабка громко матерится на кухне, готовит себе еду. Марина думает: «Сейчас мать придет, и они вместе начнут. Покоя не будет все равно». Выходит из квартиры. Уже в дверях слышит: — Вали, вали! Чтоб ты где-нибудь под машину попала! «Действительно было бы хорошо!»— думает она. Она бредет по осенним улицам, подходит от нечего делать к газетным киоскам, разглядывает выставленные в витринах журналы. Затем долго сидит на скамейке в каком-то дворе. Мальчишки неподалеку, за кустами, взрывают бомбочки. Рядом со скамейкой возится в песочнице мальчик-даун. У него огромные очки с толстыми стеклами. С трудом выговаривая слова и глупо улыбаясь, матерится и пускает слюни. Слюни размазаны по подбородку, по лицу... Марина вспоминает, что она его уже видела. Он качался на качелях. Она сидела рядом. Мальчик раскачивался так, что ножки не вкопанных качелей ходили ходуном. Они чуть было уже не начали падать. Марина думала сидеть до последнего, но все же спрыгнула с качели. Он, видимо, поняв ее инстинктивный страх, перестал раскачи­ ваться. Мальчишка смотрит на нее и показывает язык. Кажется, он тоже узнал ее. Марина закрывает глаза и видит лицо матери. Оно такое же безумное, как у этого сумасшедшего мальчика... — Мама! Ма-ма! Поздний вечер. Марина стоит на улице, под высвеченным окном кухни. В нем мелькает тучная фигура матери, покрасневшее, озлобленное лицо. Кряхтя, мате­ рясь, швыряя посуду, она готовит еду. Марина шевелит промерзшими пальцами в босоножках. — Мама! Мать наконец выбрасывает ей ключ. Марина шарит руками в засохшей траве и листьях. Заходит в загаженный подъезд. На площадке второго этажа стоят два малолетних гопника с литровыми бутыл­ ками пива. Видно, что они только учатся материться: ТАТЬЯНА БУКОВА № МАМА