Сибирские огни, 2005, № 1

Девочку напротив скрывает красноватая пелена закрытых глаз. Марина чув­ ствует. у нее поднимается температура. Она открывает глаза и резко поворачивает <■ голову. В конце вагона стоит ее мать. Она демонстративно не замечает свою дочь. 2 Даже выходят они из разных дверей. Марина, выйдя первой, спешит к той двери, 2: из которой в конце людского потока выбегает ее мать. Она берет мать под руку, но та вырывается, говорит: (<vg Отойди от меня, сатана! Иди на расстоянии трех метров и молча! Марина вытирает лицо от слез, сморкается и делает, как ей сказано. Поведение ' л! матери ее ранит. Они выходят на улицу. Марина видит газетный киоск и робко, почти ласково, говорит: — Мне надо блокнотик купить. Мать зло обрывает ее: Ни в какие газетные киоски я не пойду! Мы идем на барахолку! Заткнись и иди молча! Мать почти бегом влетает в круг старушек, торгующих на картонных коробках. Дочь едва поспевает за ней. Ряды торгующих смыкаются к проезжей части, и они никак не могут выбраться из их окружения. Придется либо возвращаться, либо про­ сить кого-то пропустить их. Завела, как Иван Сусанин! — обрушивается на Марину мать, в очередной раз изображая из себя мать-героиню. Марина вспоминает историю про Ивана Сусанина. Ей видится белый от снега лес, темно-коричневые деревья, через них малиновый закат. И поляки, рубящие саб­ лями седобородого старика. Марина гонит от себя эти мысли... Они наконец переходят через дорогу к барахолке. Суета, грязь, толкотня, куски от беляшей в лужах, окурки, разбитые бутылки, пролитое пиво. Крики, раскрасневшиеся лица замерзших продавщиц в комбинезо­ нах, то и дело опрокидывающих в себя пластиковые стаканчики с водкой. Барахолка сверху кажется лабиринтом, затянутым дымом от шашлыков, сквозь который течет масса одинаково одетых и одинаково мыслящих людей. Марина, чтобы не потерять мать в толпе, берет ее под руку. Мать бьет ее по руке. — Вдруг я тебя потеряю, ты мне хоть на проезд дай. Та швыряет ей на ладонь жетон на метро: — На, собака, подавись! Марине плохо, у нее кружится голова. Перед глазами раскачиваются, расплы­ ваются на ветру джинсы со стразами, куртки, разноцветные тряпки. Безликая толпа сливается в сплошную стену, в одно улыбающееся лицо идущего впереди бритого­ лового в спортивном костюме... Чужой бы не поверил, что мать может сказать такое дочери, но Марина привыкла — они живут вместе уже семнадцать лет, всю ее жизнь. Подошли к прилавку с куртками. Марина показывает на кремовую. Мать презрительно спрашивает продавщицу: — Сколько? — Тыща пятьсот. Идут дальше. — Сколько? Отвечают везде примерно одинаково. Мать в жизни не торговалась, она считает это ниже своего достоинства. — Надо было тебе куртку купить на базаре, за четыреста пятьдесят рублей. Такая собака, как ты, другого не стоит. — Мама, на базаре за четыреста пятьдесят только ветровки продаются. А здесь зимние! — Да ты что, совсем уже? Кого я на свет пустила? Там зимние куртки за че­ тыреста пятьдесят. Сквозь слезы в глазах мутные картины рынка сменяют друг друга. — Тарол Волкова! От тараканов! От тарака-а-нов! — кричит старушка. Во всех палатках висит абсолютно одинаковое пошлое белье. 8 Заказ № 361 113 ТАТЬЯНА БУКОВА