Сибирские огни, 2005, № 1

По вагону идет женщина в лохмотьях. Закатывает глаза, что-то невнятно бормо­ чет. Кривые исцарапанные ноги в разбитых мужских ботинках. Трясущейся рукой она держит перед собой табличку: «Христа ради помогите больному ребенку на операцию-лекарство, сама инвалид второй группы работать не могу». Неровными движениями она сует пассажирам грязный пакет. Марина успевает разглядеть в нем смятую пачку «Беломора», кусок булки и импортную сигарету. Денег пока никто не положил. Когда попрошайка протягивает пакет к лицу Марины, она закрывает глаза. Из-за начинающейся простуды давит виски, заложило нос, труд­ но дышать. «Какая нищета вокруг, и какая пошлость», — думает Марина. Она смотрит на сидящую напротив женщину. У нее немытые, крашеные пере­ кисью волосы, висящие нечесаными прядями. Кофта на молнии, короткая кожаная юбка и мятые сапоги до колен. Вид ее раздражает Марину, и она оглядывается вок­ руг. В вагоне сидит в основном молодежь, старики стоят. Их намного больше. «Одни пенсионеры. И все так плохо одеты! Октябрь, а бабушка в босоножках с шерстяными носками... Какая нищая и пошлая страна у нас! И в метро никто не читает ничего!» «Oops, I did it again. I played with your heart but I lost in this game. Ooh, baby baby... Oops...» Рядом с Мариной стоит, судя по виду, скромная девушка. На ней осеннее паль­ то, ремень с большой круглой пряжкой сполз на живот. Неровно покрашена в блон­ динку. Из ее плеера громко доносится американская попса. На девчонке тоже босо­ ножки с шерстяными носками. Марина невольно смотрит на свои ноги — то же самое. Сидит старушка в платке, за ней— полубомжиха с испитым, сморщенным, как печеное яблоко, лицом, с накрашенными поверх крошек от еды губами. На руках синяки. На ногах детские колготки в резинку и калоши. Щелкает семечки и сорит шелухой на пол. Марина смотрит на женщин вокруг. Они опущены всеобщей нашей собачьей жизнью. В них напрочь отсутствует женственность, осталась одна усталость и гру­ бость. Или вульгарность, как у женщины напротив. Какая Россия? Это страна женщин, мужчины повымирали. Некрасивые, об­ рюзгшие, ожиревшие от неправильного и нерегулярного питания, от хлеба с картош­ кой, от тяжелой ненавистной работы. Спившиеся, скурившиеся бабы, многих из ко­ торых бросили мужья, сбежали к молодым, еще не успевшим до конца потерять товарный вид. Какая у нас страна? Страна сумасшедших, нищих и инвалидов. Возле двери стоит мужчина без ноги. Бомжиха с закатывающимися глазами идет обратно по вагону. Держит в руках уже другую табличку на заблеванном куске картона: «Муж геройски погиб в Авганистане помогите кто чем можете вдове солдата». Марине это нестерпимо. Она снова закрывает глаза. «Мухи в трехлитровой банке. Копошатся, жрут друг друга. Некоторые пытаются выбраться в приоткрытую крышку, но другие, которым уже ничего не надо, тянут их обратно, вниз, на гору гниющих трупов». Марина открывает глаза. «Ooh lala comsi comsi comsaje soisfou de tois —please dont breake my heart. La- la-la-la-la-la-la-la-la... je sois fou de tois — please dont breake my heart. Ooh lala comsi comsi comsa...» — слышится музыка из плеера девочки, которая стоит напро­ тив Марины. Рядом с ней — реклама комедии с придурочным лицом Лесли Нильсе­ на в образе. Поток мыслей Марины не прерывается — они накопились и теперь непрерыв­ но проговариваются у нее в голове: «Страна мух, которые нюхают чужое дерьмо, потому что даже этого они сами производить не в состоянии... Тупая американская попса, комедии, барахолочная китайская одежда. Вот подорвались бы все сейчас, вместе с этим поездом, и отмучи­ лись бы», — думает Марина.