Сибирские огни, 2005, № 1

Не так ли, словно после Батыя, в дни полные огня и риска Листают сны подслеповатые рулоны грез Новосибирска. Грузи, рассудок, чувств химерами глухой цилиндр калейдоскопа, Чтоб за тенями темно-серыми потух последний глаз циклопа! Плати за каждую метафору, воображение больное, Дай в живописи больше сахару: народ забудет остальное. Как Рембрандт на коленях с Саскией, дуб осень празднует с рябиной, Всем почести окажет царские прислуга хваткой ястребиной. И ночью город за заслонами фабрично-заводских окраин Трясет лохмотьями зловонными, веселый, словно Ванька-каин. * * * Т.В. Отвергнув с сочувствием лесть подогретой воды, Добытой из недр и пригодной для нужд населенья, Октябрь за любовь с новобранцев не требует мзды, Но просит ее с ветеранов за шок исцеленья. Пусть щелкают клювами пейджеров стаи в кустах О мнимой свободе от вируса черной корысти. Ты любишь, как бабочка осенью, жизнь не за страх, За праздники ягод рябиновых, собранных в кисти. Но, перипетий разбирая подробно мосты, Напрасные страхи за чистую примешь монету И, вдруг обнаружив в зиме идеал красоты, Роскошную осень мгновенно сживаешь со свету. Кленовый листочек стремится на землю упасть, Как будто ему недостаточно сил тяготенья... Устала Деметра— да здравствует чистая страсть! И руки дрожат у любовников от нетерпенья. Умножилось за ночь количество снежных полос, И ты пожинаешь плоды своего безрассудства: Жужжит механизм наслаждения даже в мороз, И белые куры в полях непрерывно несутся. От вспухшей гордыни себя называешь на «вы», За тридевять верст не встречая ни волка, ни зайца— Метет и метет от Находки до самой Москвы, То вьюга мешает высиживать снежные яйца. Что шепчешь в кулак?— на прощанье белугой завой, Пройдись колесом, ведь покой тебе больше не снится! Царапает плечи провисшая над головой Октябрьского неба тяжелая власяница. 99 АНАТОЛИЙ СОКОЛОВ «ПАХНЕТ В АИДЕ ЛЕСНОЙ ЗЕМЛЯНИКОЙ...»