Сибирские огни, 2005, № 1

АНАТОЛИЙ СОКОЛОВ «ПАХНЕТ В АИДЕ ЛЕСНОЙ ЗЕМЛЯНИКОЙ...» * * * И. Ульяниной Из головы весь мусор выкину, стихи оставлю, На гору отнесу кудыкину ружье и саблю. Идет прием с утра до вечера металлолома, И на зубах слепого Хроноса хрустит солома. Все перетрется: целомудрие и госприемка, Раздулась похоть желтой нутрией, скрипит поземка И суетятся мысли крысами и, роясь в фактах, Вдруг провоцируют под крышами пожар инфарктов. Пейзаж с лица сотрет косметику, не свой от грусти, И сам себе, как пастырь смертнику, грехи отпустит. Сорвет с плеча доху из соболя— наденет ватник, Вкушать душой под сенью тополя нектар галактик. Минувший год был добрым барином и за кулисой Мог лакомиться гусем жареным тайком с актрисой. Шепча ей скверные истории, целуя руки... Как на дрожжах, в консерватории плодятся звуки. На тощем горле сквера узники раскрутят шарфы, Чтобы извлек крупицы музыки Эол из арфы. Вокруг подробней, чем у Плиния, и в стиле ретро Кусты покрыты слоем инея в три сантиметра. Поэт, шедеврами беременный, живет в фаворе, Но шапка краденого времени горит на воре. * * * Прошу Вас до утра остаться, а Вы мне разве возразите? Жизнь — промежуточная станция в межчеловеческом транзите. Бог понял, не были мы ровней: где праздник, там вино и драка. Сплыл сад с жуками и жаровнями в стихотворенье Пастернака... В любви незыблемы традиции, но с каждым годом все грустнее Жевать глазами экспозиции полотен, пляшущих в музее. Там бездна красного и милого, а золотого — выше крыши! Больны художествами Шилова чиновники и нувориши, И о Пикассо ощущения тасует сплетников орава, Ведь обо всем, без исключения, она судить имеет право. В автобусе, хрустя огурчиком, заговорят о Рафаэле Четыре барышни с попутчиком, как выцветшие акварели. Для тех, кого трясет истерика при трансформациях натуры, Тибетские компрессы Рериха целебней фирменной микстуры. Ссутулившись во время Брежнева, дерзать в любви сердца отвыкли, Но сколько чистого и нежного накоплено в застойном цикле. Едва скрипишь, порою брезгуя с утра подняться из постели, Как семь слепых с картины Брейгеля, сползают в вечность дни недели. В снегу ощерились растения: у них одежды нет и дома, Мощнее силы тяготения Содома жирная солома. Штурмуй твердыни женской верности, ведь большинство из поколенья Влекут скользящие поверхности восторгами самозабвенья. 98