Сибирская горница, 2001, № 2

от шаманского чая, сняла боль и стеснение. Сквозь слезы она видела его молодое лицо над собой, неистово целовала его, тискала руками за могучий столб шеи, словно взби­ ралась по древу жизни, по той ели, и видела распахнутый Млечный Путь над собой. Буйный ветер качал древо: она ощутила вкус крови во рту, все соки желания заброди­ ли в ней, все древние стоны, переполнявшие ее, вырвались на волю... • • • После этой колдовской ночи Дубровин вовсе помолодел и распрямился. Пропадал днями на рыбалке, натащил полный дом це­ лебных трав и корешков, они сохли пучками по стенам, источая аромат. Он научил ее многим рецептам настоев и заварок, приго­ товлению лекарств и мазей. Дух чужого жилья выветрился. Вера уст­ роилась нянечкой вдетский садик, с упоени­ ем возилась с ребятишками, готовила и при­ биралась в доме, с нетерпением ожидая Дуб­ ровина. Он сдружился с местными рыбаками и эвенками, вваливался через порог весь пропахший дымом костров и рыбой, словно мальчишка, хвастался уловом, солил и вялил рыбу впрок. Но Вера замечала, что у него только с ви­ ду такая беспечная жизнь. Часто приезжали какие-то незнакомые ей люди, он уединялся с ними и долго говорил. Даже с неведомого ей, далекого Джугджура приезжали тунгусы на оленях по льду реки, привозили мясо на нартах. Она поражалась его энергии, его жизненной силе, его оптимизму и страсти. Ничто его не брало. Она берегла его, ухажи­ вала как за. ребенком, баловала, сдерживала его пыл, но он поил ее и себя такими трава­ ми, что сдержать было невозможно. После одной из долгих отлучек привез и спрятал за печью мешок с иконами из их ухорона. Одну из них, самую неказистую и древнюю, пове­ сил в углу, сняв золотой оклад и спрятав его опять в мешок. Радовался: — Слава Богу, мыши не добрались до икон, весь душой изболелся. Эту икону бере­ ги пуще всего... Это кисти Рублева... достояние России... Спас! Золотой оклад ее с каменьями... оденешь вдень передачи... Берегиня ты моя... • • • Ненароком простудилась и заболела, пришлось лечь вАлданскую больницу. Как на грех, прибыла высокая комиссия из Москвы и делала обход. Вера шла по коридору и столкнулась нос к носу со своим первым му­ жем. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда возглавляющий обход Стас остановил­ ся, как вкопанный, и нерешительно спросил: — Вероника, ты? Как здесь оказалась? Вся Москва тебя ищет, меня куда только не вызы­ вали, допрашивали... Потом сообщили, что ты пропала, погибла. — Простите, но мы не знакомы, — сухо ответила она, — вы обознались. — Не дури, хоть ты и перекрасилась, а ты — Вероника Недвигина. — Да, я Вера, только Шипулина, с детст­ ва как помню. Родилась на Северном Кавка­ зе, в Моздоке. Может быть, вам адрес домаш­ ний дать? — Как ее фамилия? — обратился он к ле­ чащему врачу. — Шипулина... — Невероятно, — смешался ее бывший кандидат. — Может быть, и правда, ошибся. Моя бывшая жена была домашняя курица, а тут чувствуется характер. — До свидания, — попрощалась Вера и пошла коридором, ощущая спиной его пронзительный взгляд, лихорадочно сооб­ ражая, что делать. Стас пришел вечером к ней в палату и пригласил в ординаторскую. Закурил, кив­ нул головой на стул.