Сибирская горница, 2001, № 2

ше, просторная деревянная кровать... стен­ ные шкафы, ручки дверей. В трубе просту­ женно кашлянул домовой, и Вера вздрогну­ ла, зябко поежилась. — Пи-ить... не хочешь? Саш... — Дай глоточек, вода скусная тут, — он выпростал руку из-под одеяла, осторожно принял мокрую утицу, жадно припал к влаге. Вера присела на краешек кровати, опять зябко передернула плечами. — Холодно что-то, может, печь проки­ нем, дрова есть... насырел дом без людей, сра­ зу плесень и паутина вылезли по углам. — А што, — глухо отозвался он, — давай прокинем, счас принесу дровишек, преж- ний-то хозяин запас на много зим. — Они уже в печи, с вечера принесла, — она встала белым привидением, склонилась у загнетки и чиркнула спичкой. Запалила пук бересты. Сухие дрова ярко пыхнули огнем, просветив ее фигуру сквозь рубаху. Дубровин молча глядел на нее с кровати, и великая жалость к одинокой женщине ше­ вельнулась в нем. Он осознал, как люто доро­ га она ему, желанна и притягательна. Но он страшился хоть ненароком обидеть, поте­ рять ее. Смолистые дрова яростно загудели пламенем, меча огненные блики по стенам избы. Вера задумчиво стояла в этом огнен­ ном сполохе, жар пек лицо и грудь, а пол хо­ лодил ноги и мысли. Но жар пересиливал, перебарывал, невыносимо жег глаза и мочил их слезами. — Холодно мне, Дубровин, одиноко... — Иди, посиди рядом, накинься одеялом. Мне што-то тоже расхотелось спать. Иди по­ говорим... Она молча приблизилась и вдруг реши­ тельно легла рядом, укрылась одним с ним одеялом и приникла головой к его теплой груди. Где-то в глубине Дубровина мощно ко- локолило сердце. — Прости меня за безумство... хочу бьггь рядом... и ничего мне не надо более, вот такле­ жать, и все... чуять твой чистый банный запах, греться твоим теплом... я устала быть одна. В напряженной дреме она смиренно чу­ яла на щеке его шершавую ладонь, словно кору той поднебесной ели... С ужасом ощу­ щала себя пустой, видела с высоты — мерт­ вой землей: сухой, растрескавшейся, в ржа­ вых колючках. Ее больно топтали, мяли гру­ быми руками. Терпела, ждала... Бездонное не­ бо над нею сокрыли тяжелые тучи, позасти- ли звезды. Лезвия молний беззвучно полосо­ вали глухую темь... Буйный вихрь налетал, со­ трясал ее всю, терзал и закручивал смерчи по ней... Она ждала... Сознание то прояснялось, то опять накатывало ощущение плоти земли, мучений... Острый и тяжелый Плуг больно вспорол девственную землю, глубоко вошел, развалив пласты, с хрустом разрывая ее корешки, ее плоть... ее крик... И видит безумно распахнутыми глазами она ту заветную свою звезду, пронзившую в падении тучи и ее горячее тело... Она радостно вскрикивает, ощущая в се­ бе живое небесное семя, страстно выгибает­ ся и обмирает от счастья. А когда открывает глаза — видит близко над собой солнце — его лицо. И словно грянул гром весенний! Она слышит, как раскололся лед на реке, встал на дыбы в мощном клекоте воды. Слышит, как скрипит и качается весь дом, гудит ярым пла­ менем труба... Слышит, как с треском под снегом растет трава, как икряная рыба бьет хвостом в реке, между мертвых льдин, в стремлении и жажде дать новую жизнь, про­ длить себя вечно. Она задышала, забурлила в ней горячая кровь, поднялся над землею парок. А солнце светило в ее лицо, она щурила от света и теп­ ла глаза, улыбалась. Жила... Странная радость подкатила к горлу, как