Сибирская горница, 2001, № 2

тушку станешь, коли раньше оно не сгодится для России, то передай тайну доброму чело­ веку... сыщи ево, как я тебя сыскал. Ить чую нутром, што ты не подведешь. Бог прислал тебя... Он все видит! — Не захвалите, — вяло усмехнулась Ве­ роника, пересыпая тяжелые монеты из ладо­ ни в ладонь, — вот махну с этим золотом за границу, яхту куплю, самолет свой, мужа из знаменитых артистов найду, буду жить в зам­ ке старинном, с прислугой и собаками, — она озорно косилась на деда, дразня его. — Не бреши. Пустым словам волю не да­ вай! Сурьезно гутарим, а ты шутковать наду­ мала... Сотню монеток отсчитывай, врюкзаке мешочек уготовлен, это нам на обжитье... ос­ тальное вот тут прирою, место запомни на­ крепко, заруби в памяти, выжги железом ка­ леным несмывное тавро... Когда России худо станет и опять люд начнут изводить... Когда война подступится к нам, может, и сгодится это золотишко на правое дело. Десять ящи­ ков я отдал с другова места супротив Гитле­ ра... ловко получилось, вроде как нашли ра­ бочие в старом склепе... а путь я указал. Так и живу. Банкир?! — Банкир! — усмехнулась Недвигина. — Банкиры — партизаны на своей земле... Страшно. — Правильно гутаришь... нет русскому места в России, выживают, гонят в рабство, нищетой изводят... Все видно и знакомо. Бе­ да, девка! Хучь бы один справный мужик рус­ ский пришел к власти, сын Отечества, умняк и хозяин! Вот тогда сгодится золотое насле­ дие, такому можно будет чуток пособить. — А почему вы разговариваете как-то ар­ хаично? Ведь вы же полковник царской ар­ мии? Значит, было образование, правильная и культурная речь? — За правильную речь в НКВД к стенке ставили, а особо в ЧК и ГПУ... за офицерскую выправку, за чистое белье. Комиссары знали свое дело... иной раз за белые и чистые руки расстреливали. Вот меня жизнь и обучила играть... а потом обвык Сладок русский язык. И ты не чурайся ево... не слухай ученых сове­ тов, многое погубили под видом прогресса. Москва — еще не Россия! Пустой, сорочий и вульгарный язык босяков — не признак куль­ туры, а признак вымирания, исчезновения нации, утери ею своих дедовских корней, родовых... Так-то, девка. Небось у вас на Дону язык сохранен в станицах? — Сохранился, но молодежь стесняется его, норовят говорить по-городскому. — Зря! Городские должны учиться у про­ стых людей. Ладно, поплыли к биваку. Карар- бах скоро вернется с охоты, свежиной поба­ лует нас. Да пора выходить из лесов. Ухорон нам я уже надумал. Будем пробираться в Якутскую землю. Там на время затаимся, до­ кументы в Алдане старые друзья нам сварга­ нят, обличье изменим... не впервой. На биваке Маркелыч достал ножницы из своего рюкзака, бритву и уселся на сухую ва­ лежину. Разделся до пояса. — Вера, а ну иди сюда. Смахни мне нако­ ротко волосье с головы и бороду напрочь, стану бриться теперь. Позаимствовал лезвия и бритву у покойного Гусева. Стриги! —Да я никогда не пробовала стричь. — Пробуй! Вероника запустила пальцы в его гриву и начала осторожно срезать длинный седой волос. Со спины близко разглядывала могу­ чий торс его и дивилась. Ровная, гладкая ко­ жа без признаков старения; под нею играла, шевелилась сила. — Не могу поверить, что вам девяносто три года! В Кремлевке довелось немало ле­ чить донельзя изношенных шестидесятилет­ них, обрюзгших, жирных и слабых. А такого не встречала! Вас надо показывать врачам на • симпозиумах. — Я тебе травки открою такие божест- 3-147 33