Сибирская горница, 2001, № 2

даст хорошему человеку, а плохого за версту чует. Дружен я с ними всю жизнь... Если бы не они, в тридцатые годы замели бы меня, и к стенке! Так на перекладных нартах уперли в дебри Джугджурского хребта... за тыщу верст. Там и жил в чуме их князька, оленей пас, золо­ то добывал, за нево оружие им покупал, па­ троны, еду и медикаменты. Два сына и дочь у меня от дочери князя... как бугаи здоровен­ ные, ни один олень их не держит, все выучи­ лись, завели семьи, в Хандыге живут. — А вы с ними не встречаетесь? — Почему же! Гости-и-ил. Я же на охоту из Хабаровского края иной раз забредал то в Якутию, то в Магадан... Широко люблю жить в тайге! Ходок был раньше отменный. Но пу­ ще всего по рекам любил сплавляться. Зава­ лишь пяток сушин, свяжешь покрепче и-и... попер вниз. Аж вихрь водяной сзади на пере­ катах! Страх один для нормального челове­ ка... Любо мне, девка, быть мужиком, себя ис­ пытать, смерти самой в глаза глянуть и объе­ горить иё... В таких переплетах бывал! А я знал, мне смерти нет. Берегиня у меня за спи­ ной, крылами обнимала, ласкала и благо­ словляла... Россия... ей имя. Если бы не выну­ дили меня всю жизнь партизанить и скры­ ваться, то сколь добра бы своим трудом ей принес, сколь дел бы понаворотил, да и не только я... Ты спи, ночью стану приучать тебя скакать на олене. Ох, наука трудная! У нево шкура по мясу бегает, как не приросшая во­ все. Того и гляди брякнешься наземь... Эвенки и те с палкой ездят для придержу. Спи-и... —Дальше не поплывем? — Нет резону... Они нас на воде, как утят, подловят. Медвежьими тропами пойдем, че­ рез сопки и гольцы. Што Карарбах на нас вы­ шел — это судьба... Поверь мне. В самые труд­ ные минуты жизни Бог мне посылает на вы­ ручку за мое доброе этот народ. Как шаман ихний чует, что мне худо, и повелевает идти на помощь. Спрашиваю: «Как нашел?» Отве­ чает: «Вертолетка кружит, люди чужие... хо­ тел глянуть, что за человек бежит от них? Ес­ ли бандит — под мох... может на табор выйти и людей обидеть, если хороший — помочь надо». Вот и вся их природная философия... без институтов и академий. Будь преступник на нашем месте, положил бы он его из тозов- ки, мохом прикидал... не шали в тайге, тут женщины и детки тунгусов в палаточках, их беречь надо от лихих врагов. И не осуждай за такое... У эвенков своя честь и свой суд. Не па­ кости в тайге, на земле ихней. И все-е... Карарбах пришел затемно. Переложил вещи во вьючные сумы из грубого брезента, на самого крупного учага Маркелыч прила­ дил спущенную резиновую лодку, связанную на две половины. Эвенк аккуратно заровнял хвоей залитое кострище, для страховки еще полил водой, чтобы не загорелась его тайга, и взгромоздился на передового оленя. Шли ходко звериной тропой вверх по распадку безымянного ручья, впадающего в реку. Шли неведомым путем, ясным только для провод­ ника. Вызвездившее небо висело над их го­ ловами. Вероника приметила светлую и ско­ рую точку спутника, и опять недоуменно во­ рохнулось в голове: «Действительно, как пар­ тизаны... на своей земле». Ей вспомнилась уютная квартира в Москве, работа, подруги... невольно защемило сердце, затосковало по городскому шуму и суете и легко отпустило... Она шла вслед за Маркелычем, тот га­ лантно придерживал ветки, чтобы не охлест­ нули ее. Перед дорогой сам навернул ей пор­ тянки и надел сапоги, чтобы не сбила ноги. Пробовал усадить на оленя, чтобы не устала... Кавалер... «Что же делать дальше? Как жить? Куда ведет он? Зачем?» • * • С раннего утра и до самого заката над тай­ гой кружили вертолеты. Развьюченные олени паслись у палатки, натянутой в густом ельнике