Сибирская горница, 2001, № 2

жаться вместе. Мы теперь им лютые враги, станут ловить нас беспощадно, вот погля­ дишь... Завтра начнем сниматься отсель, и один уговор — слухать во всем меня. Такие дела не для жалостливого бабьего ума... Золо­ то надо сплавить по реке хоть на пару верст, тут сыщут собаками... У нас с тобой очень важное есть дело, окромя бегов от них. — Какое? — Не все сразу, потом скажу... Иди спать, утро вечера мудреней. — Какой теперь сон! Я боюсь... Зачем он отравил ребят? Он что, шизофреник, больной? — Задание у нево было такое, с первого дня к таблеткам приручал... А потом дал яд в тех же капсулках... Сволочь. Сам он на такое бы не пошел, одному такой кус не заглотить, не спрятать, не вывезти золотье... Кто-то очень сильный и хитрый стоит за ним. Кто?! Иди спи... Мне подумать надо и тоже вздрем­ нуть малость. Завтра тут не должно быть и сле­ да нашего лагеря, все травинки распрямлю, всё лишнее утопим вяме реки, вулове вот том, и поплывем, девка. Вот тебе оберег, держи, — старик сунул ей в руки тяжелый пистолет Стечкина, — хорошая машина, и патронов много... обойма вставлена, вот так взводится, вот предохранитель. Я разобрался, вот еще три обоймы запасных. — Могутный присталь­ но взглянул ей в лицо своим пронзительным, голубым взором и тихо, приказом добавил: — Кто бы на нас ни вышел, кто бы ни попытался взять силой... бей наповал и не раздумывай! —Да вы что?! —Ты все поймешь, девка, у того порога, к коему я тебя приведу вскорости... и меня уло­ жишь, ежель оступлюсь... дай только срок. Ты не понимаешь груза судьбы, коий пал на твои бабьи плечи, а больше некому быть за- место тебя... время жизни истекает, исходит. Я же тебя насквозь вижу с перьвого дня; ха­ рактер крутой, а все под слабую бабу подла­ живаешься... добрая ты, от этой причины и невезучая, всяк на доброте и сердобольности норовит ноги вытереть... — Какая уж есть. — Родом откель? — допрашивал дед. —Донская казачка. — В точку! — обрадованно просиял он лицом. —Тогда у меня на душе покой... Выдю­ жишь! Порода сломаться не позволит! — Маркелыч, выпейте спирту, вы про­ дрогли... заболеете, — она принесла свою фляжку и плеснула в кружку. — Себе малость налей, ты тоже вся дро­ жишь. Помянем ребяток и-и... казаков моих... как все в жизни кругами повторяется, чудно мне... Лучше бы я помер, ажили бы они, смер­ ти не ведали... Угораздило попереться в Москву! Досель не пойму, какой черт мне это на ухо нашептал, заставил? Пришла идея по­ ставить памятник, накатила... Старик ушел спать в палатку, а Вероника долго сидела у огня, озираясь на шорохи в кустах. Тяжелая рукоять пистолета оттягива­ ла ладонь. Красивое, хищное оружие приво­ раживало. Когда особо сильно затрещало на другом берегу реки, Недвигина вскинула пи­ столет и ударила короткой очередью на шум. Кто-то испуганно рявкнул. Услышала обес­ покоенный голос старика из палатки: — Каво ты там смолишь? Это медведь с вечера лазит... — Медведь?! — Она сиганула в палатку к нему, испуганно шаря во тьме рукой. — Ведь может нас задрать?! — Эхе-хе-е... Медведь — невинное дитя пе­ ред свирепостью тех, кто за нами придет. Спи, девка, коль боишься, прилягай рядышком. Она девчушкой в страхе приникла к не­ му и почуяла тяжелую ладонь, оглаживаю­ щую щеку и волосы. Эта отцовская ласка ус­ покоила ее и усыпила... Снег был голубым, а огромная лайка, за­ пряженная внарты, белой-белой на его фоне.