Сибирская горница, 2001, № 2

неимоверной силы: еще через мгновение с ве­ токдеревьев хлопьями посыпался снег и стало ясно, что играют Шопена —оркестр замерзал где-то впереди: в березняке, между могилами... Чей-то знакомый голос, долетавший из- за спины, воссиливался перекричать буйство луженых труб, и хотя, казалось бы, шансы бы­ ли никак не равны, настойчивый вопль свое­ го добился: инструменты стали поочередно смолкать. Но поскольку происходило это не по команде, а по наитию, то от ощущения ор­ кестрантами непонятности происходящего, умолкание превратилось в продолжительное действо: сначала исчезла всякая мелюзга вро­ де флейт, потом затихли кларнеты с фагота­ ми, наконец, умолкла самая большая труба. В наступившей тишине, когда слышны стали даже судорожные хрипы запыхавшегося рас­ порядителя, который стоял на столике возле чьей-то могилы, ударил вдруг барабан... И напрасно. Потому что распорядитель на пределе возможностей человеческого го­ лоса высказал барабанщику несколько заме­ чаний, касающихся и его самого, и барабана. Туг какой-то офицер, стоявший неподалеку от нас, приподнялся на носках и махнул ру­ кой: хватит орать, мол... И тогда за нашими спинами грянул винтовочный выстрел. Все инстинктивно пригнулись. — Недостреляли, что ли, — спросил я приятеля. — Может, и недостреляли, — спокойно сказал он, осматриваясь. — Но вообще-то там стоит почетный караул... Только почему — одиночный выстрел?.. — Покойник, что — был военным? — не понял я. — Да он и в армии никогда не служил, — шепнул возникший распорядитель, — я ж го­ ворю: на всю катушку похороны заказали: с оркестром, священником, караулом... — А что за выстрел? — поинтересовался приятель. — Да солдатик один — новобранец, пе­ репутал: вояка какой-то рукой замахал, он и шарахнул... Начинайте, отцы... Только, по воз­ можности, рук не подымайте... И какой при­ дурок скомандовал оркестрантам? Кадило я раздувал, не поднимая руки, со­ гнувшись. Когда все должное совершилось, кладби­ щенские рабочие, лазая на манер альпинис­ тов, воздвигли из венков рукотворную гору, укрывшую последние приюты доброго де­ сятка наших сограждан. И тут вся березовая округа превратилась в кафе: столики у близ­ лежащих и отдаленных могил были накрыты с впечатляющей щедростью. —Теперь бы смыться, — сказал приятель, — а то от ледяной водки голос подсесть мо­ жет, а мне еще завтра — отпевать и отпевать... Прямиком не пройти — там, видишь, глав­ ный стол и поставлен... Мы не спеша побрели по аллейке в про­ тивоположную сторону, словно прогулива­ ясь между пьющими, а потом ускорили шаг. Он вывел меня к бетонной стене, вдоль кото­ рой мы и направились, чтобы кружным пу­ тем миновать пиршество. И тут впереди по­ казался медленно идущий навстречу человек в камуфляжной форме, в черной маске и с автоматом в руках. — Возможно, и вправду недостреляли, как ты говоришь... И чего тебя угораздило: сидел бы на своем курорте —у тебя там сейчас, поди, северные сияния... Вбаньке попаришься — бух в сугроб, а над головою—северное сияние... В избе печь топится, на столе — водочка, запо­ тевшая, из сеней... Возле нее тарелочка с ры- жичками и другая тарелочка — с беленькими... — Рыжиков нынче не было, — вздохнул я, — только волнушки и грузди. Ну, белые — само собой, как обычно... — Значит, одна тарелочка с беленькими, другая — с волнушечками, а третья — с груз- дочками... Хорошо!..