Сибирская горница, 2001, № 2

Тем же днем приезжаю в районный центр — начальство пригласило осмотреть храм, превращенный в баню. Здание было искалечено так, что ни снаружи, ни изнутри ни единой линией не напоминало уже о сво­ ем изначальном предназначении. В подвале бушевали печи котельной, и грязный от ко­ поти кочегар прокричал: — Где люди молятся, там наши — моются! Потом, на улице уже, начальники сказа­ ли, что рядом с баней то и дело возникают пожары: горят сараи, дома, гибнут люди. Дей­ ствительно, кругом стояло несколько обго­ ревших построек. —За что, — спрашивают сами себя, — та­ кая напасть?., туг, конечно, раньше кладбище было, и дома на могилах стоят... Может, в этом дело?.. Или просто в этом углу посели­ лись беспечные люди — пожарной безопас­ ности не соблюдают?.. Святые отцы говорили, что над каждым церковным престолом стоит Ангел-храни­ тель и будет так стоять до Второго пришест­ вия, даже если храм осквернен или разру­ шен. И вот, как представишь множество Ан­ гелов, стоящих среди мерзости и запустения, страшно становится. Архиерей наставлял: — Наше счастье, что Бог несправедлив, потому что Он —любовь, алюбовь жертвенна. По справедливости — нас бы всех давно на­ добно стереть с лица земли за вероотступни­ чество и преступления перед Ним. Но — тер­ пит, но —ждет: покаяния, исправления, —тер­ пит и ждет, потому что любит... Такдавайте не терять времени, пока Он еще терпит и ждет!.. Новая Москва З имой приезжаю по делам в столи­ цу, ищу знакомого батюшку, а он в этот день требничает на погосте: его приход опекает одно отдаленное кладби­ ще, и священники поочередно ездят дежу­ рить. Там есть даже «ритуальный павильон», где можно совершить отпевание, но в боль­ шинстве случаев покойных привозят уже по­ сле отпевания, и священнику остается лишь лития — краткое заупокойное богослужение. Люди воцерковленные, впрочем, заказывают и панихиды — богослужения более продол­ жительные, но для народа безрелигиозного и пятиминутная лития — тягота невыноси­ мая, потому что невтерпеж выпить. С приятелем мы встречаемся только к полудню — в самое напряженное время: ка­ тафалки подъезжают один за другим. Разуме­ ется, священник нужен не всем, но тем не ме­ нее мы едва успеваем от могилы к могиле. — Тунеядец! — ругается он, когда я от­ стаю на заснеженных аллеях. — Привык вде­ ревне к спокойной жизни... Я начинаю оправдываться, говоря, что и у меня вся духовная деятельность свелась к непрестанным похоронам, причем теперь уже не только отпеваю — недавно в одной деревеньке пришлось даже могилу копать: последнего мужика хоронили.. — Все равно тунеядец! — решительно повторяет он, останавливаясь, чтобы дож­ даться меня. — У тебя народ мрет?.. — Конечно, — отвечаю я, не вполне по­ нимая смысл вопроса, — мрст, да еще как! — Это правильно.. От этой правильнос­ ти ты и обленился.. А здесь все неправильно — здесь гибнут... В иные дни, случается, од­ них убиенных и хороним... Сегодня вот: пер­ вым с утра был мальчишка. Убили его какие- то частные охранники. Один утверждал, что сможет ударом руки расколоть череп, другой спорил, что это можно сделать только но­ гой... Туг как раз ребятишки из школы шли: и маленькие, и постарше.. В общем, тот, кото­ рый... рукой — убил, но череп не раскололся, а второй — ногой расколоть сумел... Ребя­ тишки разбежались, а эти., ушли себе, и — с концами... Потом старика хоронил — приду-