Горница, 1996, № 2

Г У Б Е Р Н И Я нули морозы, отец “ознобил” ноги, и вместе с другими через замерзший Иртыш повезли его в оставленный белыми Омск, в госпиталь. Только зажили мало-мало ноги — свалил тиф. Несколько дней был на грани между жизнью и смертью. И задумал: выздоровлю — уеду в свою деревню, буду пашню пахать, хлеб ростить, скот на мясо, чтобы и самому жить сытно, и людей кормить. До 1922 года прослужил он в Красной Армии. Вернулся на родину, а дома, можно сказать, и нет. Сестры повыходили замуж, старший брат женился, второй брат умер от тифа, самый млад­ ший скитается по людям. Дед не только ничего за эти годы не нажил, но и что было — прожил. И не с ним одним так. Сказалась разруха шести военных лет, бесчинства колчаковцев, отбирав­ ших у крестьян лошадей и хлеб. Пришлось отцу начинать с нуля. Целый год работал со скорняком, квасил, строгал и мял кожи — заработал кое-какие деньги. Молодой был, захотелось зажить нормально, обзавестись семьей. Женился — и прожил с нашей матуш­ кой Натальей Ивановной в любви и согласии 61 год, шестерых сыновей вырастил. И как сам жил честным трудом, так и они... А тогда, 23-х лет, крепко взялся за хозяйство: и пашенку пахал, и сено косил, и скот ростил. Снова занялся тем, что ему от рождения было предопределено. Вре­ мя из всего советского самое хорошее — НЭП, когда все разом ожило, снова появился товар в продаже, на любой вкус и цвет, и людьми после постылой разрухи овладело желание работать, себя 'не жалея, со временем не считаясь. И дом себе отец построил, и корову завел, и лошадь, и овец — почувствовал себя на родной земле хо­ зяином. Но не дано в России крестьянину жить, как ему хочется. НЭП, оказывается, и не “всерьез", и не “надолго” — и сразу все исчезло в магази­ нах. А тут коллективизация, раскулачивание. Местный купчик Кохман, почуяв неладное, за­ годя все распродал, уехал в город, дом купил, зажил припеваючи обывателем. Раскулачивание пришлось по беднякам. И поехал “за болото” старший братан Иван: “богат” был — три лоша­ ди, одна уздечка и один рваный хомут. Дядю их, Степана Антоновича, тоже туда: владел на дво­ их с соседом конной косилкой. А главное, сму­ щал односельчан недозволенными разговорами. Вот и отправили его в Нарым, пусть на досуге подумает, о чем говорить, а о чем лучше помол­ чать. Напарника его по косилке Володина тоже туда: построил простенькую мельницу-ветрянку. Оба в ссылке и померли. Да еще Степана Кара- ченко — у этого и вовсе детей куча, разнарядка на четверых, разве могла партячейка не вы­ полнить указание сверху? На язычок к тому же не сдержан, ляпнул при всех: "А чем совет­ ская власть лучше? Разве что аршин стал длинь- ше, не семьдесят один сантиметр, а все сто?" Загремел бы и отец, но не успел: и лошадь только одна, и на косилку денег не хватило, и к советской власти относился терпимо — сам же ее устанавливал. Вступил в колхоз — и настала пора морщиться и кряхтеть от досады, видя, как с каждым годом люди все хуже работают, не берегут добро, воруют. Вздыхал и страдал мол­ ча. Попробуй вякни — живо прискачет “чер­ ный воронок". Думалось: это временно, возь­ мутся за ум. Сталин сам признался, что у него голова закружилась , так может на место уже встала. Прослышал: нарком Лазарь Каганович объ­ явил о наборе рабочих на железную дорогу. Доводилось в гражданскую войну их восстанав­ ливать, и к тому же это единственная возмож­ ность уйти из клятого колхоза. С 1935 года отец путевой обходчик. И 25 лет, будь хоть снежная буря, хоть лютый мороз, хоть проливной дождь, проходил он по железной дороге: на поясном рем­ не сигнальные петарды и рожок, через плечо тя­ желый гаечный ключ и такого же веса молот для забивания костылей, в руке молоточек на длинной ручке, чтобы простукивать рельсы на стыках, где чаще всего и бывают коварные трещины. В 1940 году отец предотвратил крушение пассажирского поезда, когда на неохраняемом переезде трактор зацепил плугом за рельс и за­ глох. Грамоту почетную ему дали, чем он до сих пор гордится. В последней войне не участвовал: железная дорога была на военном положении, к тому же всю жизнь он прихрамывал из-за обмо­ рожения в гражданскую войну. 49