Горница, 1996, № 2

П Р О З А Ж И З Н И черемухой, осиной. Из нее неслись лай собаки и дроздиное чоканье. — Ничего не понимаю,— буркнул Петр Ва­ сильевич. Мы заторопились и увидели: под осиной, за ­ драв морду, сидел Колбасник. На ветках — три дрозда-рябиновика. Они нервно чокали и рас­ сматривали пса. Петр Васильевич не удержался и тоже сбил одного. Убитая им птица не упала, а крутнулась на ветке, как гимнаст на турнике. И, повисев вниз головой, упала. Колбасник принес ее. Подбежал, бросил и вдруг вздернул усы, выставил ослепи­ тельные зубы и заулыбался, засмеялся безмолвно. — Знаешь что? — сказал Петр Васильевич.— Ты действуешь на него разлагающе. На охоте должна быть железная дисциплина.— И загре­ мел: — А ну, вперед!.. Пошел вперед!.. Зараба­ тывай свою колбасу, черт тебя дери! Охота началась. Как и прогнозировал Петр Васильевич, на речке утка была. Ни много, ни мало — среднее количество. Дебелые осенние крякухи и серень­ кие, юркие, как мыши, чирята сидели по разлив- чикам, в мокрых тальниковых кустах. Мы крались, ловчили, потом грохали своими двенадцатикалиберными двустволками. Гремело эхо. Взлетавшая утка плюхалась в воду, и та дрожала, разбегалась кругами. Кол­ басник выносил утку — мне. Петр Васильевич чертыхался, но, подозреваю, был доволен: т яж е ­ лых уток таскал я. Взяв по паре крякух, мы дви­ нулись в заманчиво желтый березовый лес. То, что издали казалось березовым лесом, на самом деле было цепью густых березовых колков. Здесь также росли осинки, топорщилась чере­ муха и краснела рябина с горькими ягодами цве­ та красной охры. Ягоду ели дрозды. Места эти обильны тетеревами. А еще — зай­ цами, в которых рано стрелять, и маленькими изящ­ ными перепелками, которых не стоило стрелять. Как дроздов... Попадались и куропатки. У первого же колка пес вдруг пошел, пошел на негнущихся лапах и остановился у черного пня, обросшего опенками. Постоял и, повернув голову, посмотрел много­ значительно. — Что? Есть? — спросил я. Он вильнул хвостом и опять уперся взглядом в густо-желтую траву. Мы подошли ближе и стали рядом. Пригото­ вились. Колбасник, косясь, посмотрел мне в лицо. Снова вздернулись щетинистые усы, шевельну­ лась бородка, забелели клыки. Словно смеялся над глупыми птицами: сидят, дураки. .. Но, может быть, это мне показалось, и он улыбался из вежливости. Потом посерьезнел и шагнул. И впереди, между осинок, метрах в пят ­ надцати от нас, взорвался один тетерев. Шагнул еще — другой... Так он дал под выстрел четырех тетеревят, глупых, необстрелянных, не пропитавшихся стра­ хом перед человеком. Самочек мы отпустили, но двух петушков подстрелили. Колбасник принес мне обоих, хотя один по всем правилам принадлежал Петру Ва­ сильевичу. Подав, ткнулся мокрым носом в ла ­ донь и подставил голову — погладить. — Развели телячьи нежности,— бурчал Петр Васильевич, сердито глядя на нас.— Ну, целуй­ тесь, да идем вперед. По тетеревам Колбасник работал приятно. Стойки у него не было, но он и не гнал. И своим поведением, позой, взглядом показывал: они здесь, рядом, и сейчас взлетят. Его спокойная, всецело отданная охотнику работа, его рассуди­ тельность позволяли стрелять почти каждую птицу. Чутье у него, конечно, было небольшое, но ясное, четкое, безотказное. Он умело использо- ‘вал каждый вздох ветра, цеплялся за самый сла­ бый запах дичи, задержавшийся в траве, под деревьями, проверял его. Я не вытерпел и ска­ зал: — Нет, ты не Колбасник, ты умница, лобас­ тый! А как он разделывался с пройдохами косача­ ми! Петухи выработали привычку не лететь, а удирать от охотника во все лопатки, прячась в траве. Колбасник расправлялся с ними круто. По­ чуяв птицу, он давал круг, отрезая путь удираю­ 9