Горница, 1996, № 2

П Р О З А Ж И З Н И псы спят дни напролет) щенчишка бегал с при­ езжими охотниками на охоту, помогал ловить сбитых птиц. Его подкармливали Жил щенок у своего деревенского хозяина на хозрасчете: что добудешь, то и съешь. А тут — еда! Щенок стал шевелить мозгами. В пер­ вую свою осень он недурно гонял зайцев и подавал из воды убитых уток. Это было не труд­ но — зайцев расплодилось много, а утки держа­ лись по мелким речкам. Следующую осень пес употребил на освое­ ние охоты за полевой дичью — тетеревами и куропатками. А по слухам, в этом году осваивал высший класс работы — по бекасу, птице верт­ кой, осторожной и малозапашистой. Доходы его от “бессобашных" охотников (охо­ та без собаки — пустое занятие) были нерегу­ лярны, но объемисты. Огромный капитал, заклю­ чающийся в обглоданных костях и хлебных кор­ ках, закапывался предусмотрительным Колбас­ ником в самых различных местах. Он был умен и понимал, что охота — сезон­ ное явление, щедрые охотники — благо скоро проходящее, а кости и сухари всегда могут при­ годиться. Псы-кладоискатели грабили работящего Кол­ басника, наскакивая на него. Поэтому он всегда ходил покусанный. Отношения его с охотника­ ми были деловые — он искал дичь, плотно ел, прятал кости и провожал охотников на станцию. Минуло десять минут и еще десять — Кол­ басник не шел. Петр Васильевич взволновался. Он крепко рассчитывал на содействие Колбас­ ника, даже приготовил колбасу — подешевле. Он поднялся, всматриваясь, крупный, пухлый мужчина в зеленом. Сложил лоснящиеся губки красной трубочкой и засвистел: фью, фью. Полевые травы зашептались. Из-за реденько­ го кустарника выглянул щетинистый зверь зем­ ляного цвета, вернее, цвета черного коврика, исшарканного грязными ногами. Торчала лохматая голова с репьем на макушке. — Бр-р! Ну и урод,— сказал я. Пес, застенчиво извиваясь, подошел к нам. Он был в жилете из репьев и вместо одного хвос­ та носил три — один главный и два поменьше, короткими ответвлениями, — и все репьястые. Но я смотрел на голову странного пса. Она поразила меня величиной. Два мощных бугра, разделенных бороздкой, вздулись так высоко, что образовали подобие лба. А из-под него, из гряз­ ной щетины, светились прекрасные золотистые глаза. — Сюда, сюда! Петр Васильевич звал Колбасника. Пес при­ лег и пополз. Вот он рядом. Пересилив брезгли­ вость, я протянул руку — погладить. Щетинис­ тый взвизгнул и заскулил тоненько, умоляюще. — Боится. Лупят его за охотничьи похожде­ ния,— пояснил Петр Васильевич .— Дома не сидит, бегает. . . Что поделаешь , любит колба­ су. Я почесал за грязным ухом Колбасника. Тот пискнул и обшлепал мою руку языком. Мне ста­ ло как-то неуютно. Пес поражал забитостью. Я решил — деловые его качества проявятся после охоты, при расчете. Будет ныть, клянчить. ...Колбасник прилип ко мне решительно и сразу. — Но ты не задирай нос — он такой, всегда вязнет к незнакомым,— басил Петр Васильевич, поспешая за нами. Шли мы где полем, где лесом — лысеющим, с огрубевшей травой. Взлетала серая птичья мелочь. Перепархивали дрозды. Осенний дрозд — размером, вкусом — почти охотничья птица. Их приятно стрелять — мимо­ ходом. — Слышите, дрозды! — К черту их! — сердито кричал Петр Васи­ льевич.— Куда ты летишь?.. Подожди, я запы­ хался. И вдруг на березу сел один. Качается на вет­ ке — почти дичь. Выстрелом его я срезал чисто, он не ворохнулся, упал. По лесу скакало эхо. Я поднял дрозда и дал понюхать Колбаснику. Тот, вскидывая вывернутые кривые лапы, пока­ тил в лес. Ко мне подошел Петр Васильевич. Сказал презрительно: — Поздравляю с полем. (Дрозд все же не дичь.) Мы пошли под уклон в широко разбросившу- юся долину речонки Коняги, забитую тальником, 8