Сибирский Парнас, № 4, 2019

159 Выпуск 4 (13) Это – серость, однообразие, штамп, убогий, скудный словарь: и автор, и герои говорят одним и тем же сухим, казённым языком. Короче говоря, канцелярит – это мертвечина. Он проникает и в художественную литературу, и в быт, и в устную речь. Даже в детскую. Из официальных материалов, из газет, от радио и телевидения канцелярский язык переходит в по- вседневную практику. Много лет так читали лекции, писали учебники и даже буквари. С младых ногтей дети приучаются к штампам. Бегут двое мальчишек в кино, один на бегу спрашивает: – А билеты я тебе вручил ? И другой пыхтя отвечает: – Вручил, вручил . Случается и в быту…На рынке немолодая чета соображает, купить ли огурцы. Милая старушка говорит мужу: – Я ведь почему спрашиваю, ты же сам вчера ставил во- прос о солке огурцов… Вот ещё примеры перевода писателя-классика, и там те же канцеляризмы: « Способность к усыплению »; «Я попытался привести себя в бодрствующее состояние »; «Нет возможности со- ставить догадку о нашем местоположении »; « …заходя в иные измерения с целью преодоления расстояния»; « Это не способствовало искоренению недуга». Десятки раз встречаем « испытывал чувство тоски, ра- дости, горечи» и т. д. Куда лучше просто сказать досадовал, горевал, радовался или, на худой конец, был огорчён, был счастлив. Впал в состояние прострации сказано там, где можно верней и выразительней применить глагол оцепенел. От пристрастия к существительным и нелюбви к глаголам получаются разные нелепости. Приводим примеры из уже рекомендованной книги переводчицы Норы Галь: