Сибирский Парнас, № 2 (3), 2017

65 Выпуск 2(3) этот пучок, зажимает его между ног вперёд срезанными кон- цами, туго завязывает их перевязью и отбрасывает готовый сноп налево. И так жницы идут друг за другом на небольшом безопасном расстоянии между собой. Очень красивое зрели- ще. Мы, дети, идём следом, по возможности каждый за своей матерью, собираем снопы и ставим их пирамидкой колосками кверху, нахлобучиваем на них растопыренный сноп от дождя, как зонт, получается суслон. Помогаем зарабатывать своим родителям часть трудодня. Суслону не страшны никакие ветра и дожди – зерно дополнительно и проветрится, и про- сушится. Когда поле всё сжато, их складывают в огромные скирды. Моя мама часто брала меня с собой сторожить их, чтобы не оставлять меня одну дома ночью, а утром, надеясь на мой крепкий сон, рано уходила топить печь, обряжаться. Ночи уже были холодные, и мы закапывались поглубже в скирду. Не знаю, боялась ли она воров или нет, но виду мне не показывала, а мне с ней было ничего не страшно, тепло и уютно. Вся деревня, кроме грудных детей и больных стариков, была на гумне. Там стояла молотилка, приводимая в движе- ние лошадью с помощью ремённой передачи. Лошадь ходила по кругу и крутила колесо, гонять её было приятной обя- занностью маленьких ребятишек и подростков. Свободные от жатвы женщины на утрамбованной и чистой площадке гумна обмолачивали зерно цепами. Мы, дети, подтаскивали снопы не только им, но и к молотилке, и на сушилку, в печку которой по пути подкидывали дрова. Сушилка – это тёмное закопчённое без окон помещение гумна с дверью, большой печью и полатями, где сушили снопы хлеба и льна. Тёмное закопчённое жуткое место мы считали его обиталищем чер- тей – гуменников и ведьм, и по окончанию страды туда не заходили без взрослых, но знали, что деревенские девушки