Сибирский Парнас, № 2 (3), 2017

64 СИБИРСКИЙ ПАРНАС не под силу. Затем давили толчёнку в колодах. И колоды, и ступы, и жернова для размола зерна стояли на поветях. На всю деревню было две колоды – у Гали Балагуровой и Нины Поматиловой. Колода имела простое устройство из толстых деревянных чурок, от давности употребления отполирован- ных и пропитанных маслом. Толчёнку в холщовом мешке зажимали между двумя деревянными болванками и клином сжимали их, внизу ставили посуду для сбора масла. Мы всег- да суетились рядом, как и при любой крестьянской работе, чтобы побыстрее попробовать ещё тёпленького свежего масла из нового урожая. Нам наливали его в блюдце, и мы макали чёрным хлебом с солью, а чаще за неимением хлеба – варё- ной картошечкой с лучком. Вкуснятина – жёлтое, янтарное, чуть с горчинкой, как сейчас оливковое масло, только гораз- до ароматнее его. Мой нос и через года помнит этот запах. А выжимки – жмых – казался ещё вкуснее, всё съедали до крошечки. Урожай семян льна с небольших приусадебных участков был невелик. Масла хватало не надолго, только для приготовления пищи по великим праздникам. Изредка зимой на столе появлялись с блинами или картошкой бараньи и свиные шкварки (выжарки). Всё для фронта, всё для Победы Помню, как наши матери жали серпами жито (конные косилки появились после войны позднее). Это были чёткие и отточенные, ловкие и быстрые, сильные и несуетные дви- жения жницы: левой рукой берёт столько колосков, сколько может захватить рука, правой рукой, в которой серп, делает молниеносный взмах, кладёт их около левой ноги, несколько таких взмахов и уже готов пучок для будущего снопа, из него берётся небольшая прядь колосков, завязывается и разъеди- няется пополам, получается перевязь для снопа. Затем берёт