Сибирский Парнас, № 2 (3), 2017

63 Выпуск 2(3) русских детей и умудрённые глаза стариков. В нём….. можно продолжать и продолжать сравнения до бесконечности, но равнозначного подобия чему-то и кому-то цветущему льну всё равно не найти. Льняная нить была востребована и государством, и крестья- нами (жили на самообеспечении – натуральным хозяйством – ни денег у крестьян, в деревенских магазинах было шаром покати). Единственный колхозный полуфабрикат – льняная треста, тогда слегка оплачивался государством. Ткацкие станки, мялки и прялки были в каждом доме. На уборку льна выходили всем миром: и стар и мал, всем живым составом деревни. Школы прекращали занятия. Лён только дёргали, а не жали, чтобы уберечь всю длину волокна. Вязали снопы, ставили их в суслоны для просушивания, а затем отвозили на гумно (рига), где ещё доводили до кондиций на сушилке, аккуратно обмолачивали, а стебли везли на низкие поймен- ные участки реки, где расстилались рядами, и под действием солнца, ветра и осенних частых дождей они вымачивались и размягчались, превращаясь в тресту. Лён, выращенный на домашнем участке сельчан, проходил ту же технологию, что и колхозный. Только сухую тресту потом отстукивали ручными мялками, удаляя кострицу и по- лучая паклю – куделю. Зимой пряли из кудели пряжу, а затем на ручных станках ткали холст. В начале марта расстилали холст по снежному насту для отбеливания на ярком весеннем солнышке и шили из него полотенца, порты и рубахи. Льносемя просушивали, даже чуть прожаривали для за- паха, в русской печке, а потом толкли в большой деревянной ступе, похожей на ступу БабыЯги, выдолбленной из цельного толстого дерева большим тяжёлым и высоким пестом. Чем лучше протолчёшь, тем больше выдавится масла. Мы, дети, часами толкли его по два человека, одному ребёнку было