Сибирский Парнас, № 2 (3), 2017

14 СИБИРСКИЙ ПАРНАС сколок истории. Автор шедевра – не побоюсь так сказать – Николай Денисов, подхвативший предвиденье Лермонтова. Когда-то, принимая перо, выпавшее из рук Пушкина, Лер- монтов сказал: Погиб поэт! – невольник чести – Пал оклеветанный молвой… Сказал и…навечно стал его тенью, двойником. Когда мы го- ворим – Пушкин, то невольно вспоминаем и о Лермонтове. Но как не схожи их судьбы! Пушкин был не только «солнцем нашей поэзии», но и камер-юнкером императорского двора, обласканным самим государем: проиграл тридцать тысяч в карты – долг чести! – и царь гасит этот долг. Наконец, он был титулярным советни- ком, помещиком – хотя и мелкопоместным, отцом большого семейства. Он весь земной, свойский, компанейский. А Лермонтов? Он не только царских милостей, тепла материнского не знал: мать рано умерла. А отца бабка на дух не подпускала: вот уж действительно – «несчастная судьба отца и сына». Лермонтов – изгой, с младенчества обречённый на гонения и одиночество. И скучно и грустно. И некому руку подать В минуту душевной невзгоды. У него и тучки такие же изгнанники, как он сам. Отсюда и «белеет парус одинокий», и «выхожу один я на дорогу», и образ демона – такого же изгнанника как он. И гордый демон не отстанет, Пока живу я, от меня… Тень демона легла и на Печорина, и на Арбенина. И на са- мого Лермонтова. Мы как-то забываем, что демон – падший ангел.