Сибирский Парнас, № 2 (3), 2017

13 Выпуск 2(3) В морозный день эпохи мрачной, Да, через шесть годков всего, Они, как в колбу, в гроб прозрачный Его уложат самого. И где-нибудь в подвале мглистом, Где меньше «вышки» не дают, Из адской банки спирт чекисты, Глумясь и тешась, разопьют. И над кровавой царской чаркой, В державной силе воспаря, Они дадут дожрать овчаркам Останки русского царя. Ещё прольются крови реки – Таких простых народных масс. Тут голова открыла веки, И царь сказал: «Прощаю вас…» Он всех простил с последним стоном Ещё в ипатьевском плену: Социалистов и масонов, Убийц и нервную жену… Летит светло и покаянно На небо царская душа. И зябко щурится Ульянов, Точа клинок карандаша. Ещё в нём удаль боевая, Ещё о смерти не грустит. Но час пробьёт… Земля сырая Его не примет, не простит. Вот такие предметные продолжения у литературных пред- сказаний. Они материализуются – хоть фильм снимай: живой