Фольклор шорцев: В записях 1911, 1925-1930, 1959-1960, 1974, 1990-2007 годов. - 2010. (Т. 29.)

Эцне соонац парған маллар қара палгаги цас парчалар ‘Впереди идущий скот верхушки трав поедал. Скот, после него идущий, сере­ дину травы щипал, шел. Позади них идущий скот корни трав выка- пывал-поедал, оказывается. Позади всех идущий скот черную глину топтал* (бл. 15). Помимо приведенных примеров, в сказках встречаются эпические формулы, которые отражают психологическое состояние (гнев, страх, радость, горе) и используются в описаниях еды, беседы, вызова на бой, скорости бега богатырского коня, портрета героинь и т.д. Шорские сказки богаты иносказаниями. В сказке «Уш Карак» (ӱш Қарақ) (текст 9) дочь хозяев горы во время свадьбы услышав, что ее родители недовольны угощением, говорит им: Че, тарынбагы ла , иче-аба, меец торга кӧгнегим шалалбащалтан ‘Че, не сердитесь, мать-отец, мое шелковое платье не успело порваться* (бл. 21). После этих слов родители забирают ее и увозят в свой отчий дом. Возмож­ но, что выражение «шелковое платье не успело порваться» означает целый (закрытый) подол. Подтверждение этому находим в этногра­ фической литературе: «...открытый подол, освобождающий дорогу но­ ворожденному, однозначно связывался с актом рождения. Напротив, закрытые, недвижные полы служили в алтайском фольклоре призна­ ком девственности» [80, с. 181]. Самым распространенным жанром являются у шорцев старинные рассказы, близкие по жанровым признакам русским мифам, легендам и преданиям, которые называются пурунгу чооктар. Н.П. Дыренкова определила их как «прозаические рассказы, небольшие по размеру, не имеющие ни определенного начала, ни трафаретной концовки» [100, с. IX]. А.И. Чудояков в книге «Девять бубнов шамана» дал свою трак­ товку семантики терминов пурунту, что означает «древний, ранний», и чооц — «рассказ, беседа, повествование» [94, с. 6]. Современные исполнители, например кайчи В.Е: Таннагашев, эти рассказы называет шадар чоокрпар ‘шорские рассказы* или пурунту чоокрпар . Основное отличие их от сказок заключается в ярко выраженном стремлении к достоверности. Нередко явно вымышленные события подаются на конкретно-историческом фоне. Древние/старинные рас­ сказы, а также сказки исполнялись В.Е. Таннагашевым и другими ис­ полнителями в свободной манере и изобиловали русизмами. Рассказ­ чики уверены в том, что та или иная история на самом деле про