Предания, легенды и мифы саха (якутов) - 1995г.

В 1969 г. П. Саввиным зафиксирован другой вариант со слов рабочего Айхалского алмазного комбината Ивана Саввича Коновалова о побеге Манчаары из тюрьмы с челове­ ком, носящем имя Оленёкский Хосун. Хосунами называли героев легенд древних северных якутов, воинов — защитников своего племени [47, с 147—150]. У восточных эвенков бытует предание о побеге Манчаары с эвенко м по имени Платон, с которым расстались дру ж ески [47, с. 150-152]. 17. МАНЧААРЫ Т OҔO ЧООЧОНУ ӨЛӨРБӨТӨҔӨ ПОЧЕМУ МАНЧААРЫ НЕ УБИЛ ЧООЧО Записано НГ. Кононовым в 1962 г. со слов Н И Степанова-Ноороя, 65 лет, из Менгю- рюенского наслега Мегино-Кангаласского р-на. Опубликовано [47, с. 185]. Перевод НВ. Емельянова. А-Е. Кулаковский этот эпизод передает так: «убегая из каторги, Манчаары всегда лелеял в себе отомстить дяде Чоочо, т.е. убить его. Поэтому первым долгом являлся к себе на родину и выслеживал дядю, живя в лесу, поблизости его дома, и выжидая удобного случая для нападения. Но момент такой не случался, так как всесильныи Чоочо, услыхав о побеге Манчаары и опасаясь его мести, держал у себя 10—15 вооруженных караульных, даже во время сенокосной страды, а сам из дома никуда не отлучался- Так было в первые два побега Манчаары из каторги В третий раз (т.е. после третьего побега) приехал к дяде очень поспешно, не разбойничая по пути, так что он опередил слух про свое бегство. Приехав и спрятав коня в лесу, он залег у опушки леса, за отхожим местом- Наконец, почти через сутки после того, как залег Манчаары, вышел Чоочо на отхожее место — и присел на корточки. Вот, обрадованный Манчаары с сильно бьющимся сердцем взвел курок и прицелился в спину дяди, почти с минуту он целился, держа указательным пальцем собачку, но спустить ее не спускал. Его удерживала не боязнь чего бы то ни было (ему все равно не миновать каторги) и не жалость убить Чоочо (он жи л и дышал надеждой на эту месть). Нет! в течение решительной минуты мозг его заработал с лихорадочной быстротой. Ом задал себе хоренной, а по нашему философский, вопрос: "Чего я достигну тем, что убью его, как собаку? Ну, помучается в предсмертной агонии несколько минут и издохнет. Ну, положим, в смертный час промелькнет в его потухающем сознании раска­ яние о том, что сделал зло безвинному человеку.. Так для чего же убивать?. Нет, быстрая смерть для него недостойная кара. Ему и жить-то осталось недолго.. У меня же правило — не убивать людей, хотя я разбойник, и я ни разу еще н и кого не убивал; не убил даже Багысу, хотя он первый посягнул на мою жизнь. Говорят убийство —величайший из грехов. Или русский бог, или наш Юрюнг Айыы Тойон, вероятно, существует, и на том свете будет строго карать. Потомство же людское пусть помянет меня лишь как грабителя, но не клеймит меня именем убийцы. Живи, проклятый, и доживай свой век! Ведь с твоей смертью твой огонь все равно потухнет, так как у тебя сыновей нет. Справедливое потомство рассудит — кто же из нас худший злодей: ты ли, знаменитый богач и голова улуса, или я, несчастный разбойник. Но боги не позабудут твоих злодеян и й и воздадут тебе должное!" Пока несчастный Манчаары добровольно отказывался от своей единственной сладо­ стной мечты — мести, служившей целью в его страдальческой жизни, отъевшийся как боров Чоочо, кряхтя, подтягивал штаны, с трудом застегивал ошкуры и уходил, не подоз­ ревая — какая опасность грозила его "почтенной" жизни за минуту пред тем А Манчаары остался лежать на том месте в ожидании наступления вечерних сумерек, когда можно будет скрыться. Странное дело: хотя он не удовлетворил в себе чувство мести, столько лет глодавшей его сердце, как червь, но он почувствовал в душе большое облегчение, словно тяжелая обуза спала с плеч» [42, с. 239—241]. Упомянутый здесь Багыса — Павел Новиков (БакыыЪа), богач Эмисского наслега Ботурусского улуса, на усадьбу которого напал Манчаары с двумя своими товарищами 8 августа 1833 г, действительно чуть не убил Манчаары выстрелом из ружья. Судебному