Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

хаан-Чаачахаан» (текст 13), но в последней это сделано в порядке «обрат­ ной» композиционной контаминации, т.е. в сказке «Чаачахаан-Чаачахаан» сюжет «кто самый сильный» предшествует сюжету «маленький человек и чудовище», а в вариантах сказки «Старушка Таал-Таал» первый из на­ званных сюжетов следует за вторым. Цикл о «маленьких героях» в нашем томе завершается сказкой «Ста­ рушка Ньыы-Ньыы» («Ньыы-Ньыы эмээхсин») (текст 16). Она замечатель­ на тем, что композиционно строится не только на повторах, но и на кон­ трастах. Так, старуха Ньыы-Ньыы живет в стране, где нет зимы, но тут же в сказке говорится: ...бууһа тоҥор, ото хагдарыйар ‘...вода ее замер­ зает, трава увядает’ (текст 16, бл. 1). Хотя она очень богата, но тут же становится бедной и беспомощной. Изображение бытовых событий, на­ пример сенокоса, сменяется описанием чудес: самые обыкновенные предметы (вода, щуки, утиные яйца, камень, кочерга, шило) помогают Ньыы-Ньыы освободиться от чудовища. Неполноценность ее семи сыно­ вей и семи дочерей заключается только в их плешивости. Развязка пере­ кликается с мотивом спасения погибшего персонажа в бурятской сказке «Агу-Ногон-Абаха», записанной М.Н. Хангаловым в 80-х гг. XIX столетия у бурят Балаганского ведомства [84, с. 110]. В ней героиня находит кости своего брата, проглоченного Мангатхаем, разрезав большой палец на пра­ вой руке чудовища. В якутской сказке Ньыы-Ньыы по совету соседа-го- ловы тоже разрезает большой палец левой руки убитого ею Мангыса, из которого появляются целыми и невредимыми ее дети и весь проглочен­ ный чудовищем скот. Этот мотив, видимо, общий и очень древний для обоих народов остался неизменным, но в якутской сказке фантастика более гиперболична, чем в бурятской сказке. Сказочный вымысел приобретает новые качества в сюжетах о чудес­ ной супруге. Остановимся подробнее на сказке «Старушка Бэйбэрикээн с пятью коровами» («Биэс ынахтаах Бэйбэрикээн эмээхсин») (текст 18) в исполнении знаменитого олонхосута Н.А. Абрамова — Кыната. Она явля­ ется одной из лучших по содержанию и художественной завершенности. После традиционного сказочного зачина: Биэс ынахтаах Бэйбэрикээн эмээхсин диэн баар үһү ‘Есть, говорят, старушка Бэйбэрикээн с пятью коровами’ — описывается местность, где она живет. Это описание почти совпадает с эпической картиной страны героев олонхо. Наподобие свя­ щенного дерева-страны олонхо в стране Бэйбэрикээн: Биэт <илимэ> алааЬъиар хабыллар саалыгар сэттэ салаалаах тиэрэ нэл бэстээх ‘Прямо посреди алааса Биэт[илимэ] стоит у нее широкая раскидистая сосна с семью ветвями’ (текст 18, бл. 1).