Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

стает перед нами как старушка Тогонохон (от слова тогонох ‘локоть’), она так же, как и старушка Тээллэй, погибает из-за козней своей соседки девицы Сасылыкаан букв.: ‘лисичка’. Таким образом, видим, что здесь ме­ няется только имя, а мотив недолговечности флоры, воплощенный в этих сюжетах, остается неизменным. Однако изменение имен говорит о тен­ денции развития этих образов к образам волшебных сказок, в которых появляются старушки Чаачахаан-Чаачахаан и Таал-Таал. В сказках, повествующих об отношениях людей и животных, послед­ ние сохраняют свои традиционные сказочные черты: лиса хитра и ковар­ на, волк глуп и жаден. В сказке «Волк и старик» («Бөрө уонна оҕонньор») (текст 11) раскрывается разное отношение людей к диким и домашним животным. Диких животных человек должен остерегаться, а о домаш­ них— заботиться. В содержании сказки просматривается несколько идей: во-первых, дикие звери всегда остаются дикими, и человек должен остерегаться их; во-вторых, нужно бережно относиться к домашним при­ рученным животным, которые, как и люди, в молодости сильны, а в ста­ рости слабы. В этом нравоучительный смысл сказки. Незавидная судьба старых собаки и коня — это упрек людям, бессердечно относящимся к своим четвероногим друзьям и помощникам. Волшебные сказки. В «Сюжетном указателе» Г.у. Эргиса учтено 208 вариантов волшебно-фантастического содержания. Сюжетный состав волшебных сказок якутов разнообразен и во многом совпадает с сюжет­ ным составом сказок других народов Сибири. У якутов широко распространены произведения, построенные на конфликте «маленьких героев» с чудовищем-людоедом. Героями становят­ ся неприметные персонажи из низших слоев общества — беднячка Чаа- чахаан, старушка Таал-Таал, рыбак Лыыбара и другие, в повседневную жизнь которых вторгаются злые волшебные силы в образе чудовища-лю­ доеда мангыса. Слово мангыс ( мангыс ) в сказках встречается в различных вариантах: монгус (мокус ), могус (моҕус, могус ) в зависимости от диа­ лектных особенностей. Гу. Эргис предполагает, что могус, мангыс и ман- гадхай являются поздними вариантами единого образа древней мифоло­ гии тюрков и монголов. В якутском языке моҕус (монгус), маҕыс (маҥыс) означает «обжорливый, ненасытный» [53, стлб. 1577]. В сказке нарицатель­ ное существительное мангыс переходит в собственное имя чудовища, отличительной чертой которого является огромный рост и прожорли­ вость. Если в сказках о животных, например «Пташка и мангыс» («Чыы- чаах икки маҥыс икки») (текст 9), облик чудовища не определен, то в волшебных сказках он более персонифицирован, у него есть жена и дети,