Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

голову. Вечером он пришел домой, неся на спине очень много торча- щей-растопырившейся добычи. Его старуха мать, увидев идущего сына, выбежала навстречу: — Мое дитя, смотрите-ка, взрослым человеком став, вот с охоты на спине торчащую-растопырившуюся [добычу] несет, смотрите-ка! Вот радость-то какая, смотрите-ка!.. — приговаривала. Тут Мэнигийээн пальмой матери голову снес. 4 Вечером вернулись братья, входя в дом, увидели: у порога дома лежит мертвая мать с отрубленной головой. — Нокоо-о\ Кто убил нашу мать? — Я. Сказали ведь давеча: кого увидишь, всем, кто с головой, го­ лову сноси, — и дали пальму, не так ли? Когда я к дому подошел, навстречу вышла мать, у нее была голова. Поэтому я ей голову и снес! — Чудовище! Разве мы тебе дали пальму для того, чтобы ты убил человека?! Мы ведь дали для того, чтобы ты убивал добычу: уток, зайцев, медведей, волков. Дурак! — криком крича, отругали братья парня. Назавтра сказали парню: — Иди, принеси от старшей сестры рысью доху матери. Обрядив, похороним мать. 5 Мэнигийээн, сев на коня, рысью-галопом поехал к сестре. Когда так ехал, на пути оказалась широкая, разлившаяся вода. Вода слегка подмерзла, его конь в такую подмерзшую воду никак не входит. Сту­ пит в воду — назад пятится. Мэнигийээн: — Не входит, ээ-э, видно, думая, что его торбаза промокнут, — сказал и, спешившись, повалив коня, с четырех ног шкуру содрал. Завалившись на спину, конь не встает, судорожно дергается. — Ээ-э... Видно, просит и шубу снять, ээ-э? — сказал и шкуру со своего коня содрал. Его конь, ощерившись-оскалившись, стал подыхать. — Бедняжка, думая, что шубу с торбазами снял, от радости сме- ется-скалится, ээ-э... Вставай, вставай! Поехали! — приговаривая, [Мэ­ нигийээн] пытается коня пинками [поднять]. Конь не встал. Издох. Долго пытался коня поднять, устав, отпра­ вился к сестре пешком. — Ну, раз спишь, лежи до моего прихода. Приду разбужу, сказал.