Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

Убитый ими человек лежал перед очагом. Олоон Долоон обвязал веревкой его шею, взвалив себе на спину, понес к его отцу с матерью. Ночь ехал, свалил у основания сэргэ. 3 В дом влетел: —Мать, отец, уложите! — говорит. — Эй, иди-ка ложись со старшим братом! — говорят. — Эй, кириэскин, что за дела!* Иди ложись со старшими сестра­ ми! — говорит старший брат. — Эй, иди-ка ложись с младшими сестрами! Алаата, что за му­ чение! Где ходил? — спрашивают старшие сестры. — Иди ложись вон с той старухой Симэхсин! Кириэсин, надо­ едливый ты человек, видно, не дашь уснуть! — говорят младшие се­ стры. — Мать, отец, старшие братья, старшие сестры, младшие сестры, утром увидите мое славное обличье! — сказал. Выбежав, Олоон До­ лоон подвел к двери одного знаменитого жеребца по кличке Ыстый- бан и, распоров брюхо, взял и убил его. Как сделал это, повесил [на сэргэ ] того убитого им человека. В ту, сделанную в животе дыру, воткнул один захваченный из дома нож. 4 Утром, растопив очаг, выбегает старуха Симэхсин. Вдруг видит: повесившись на лучшей сэргэ, стоит удавленный парень, ее тойон Харыаджа Бэргэн в черной соболиной дохе, — в самую середину пе­ чени вонзил он себе нож для еды; их жеребец тоже очень страшный мертвый лежит. Ну, вывалив язык на грудь, запыхавшись, вбегает ведь. Ну, услышав, некоторые попадали без чувств. Другие же — кто совсем голый, кто, прикрывшись кое-какой одеждой, — выбежали. Такие горькие рыдания, такой страшный шум: «ты не уложил, ты не уло­ жил», — пререкаясь, так бранятся, не с чем сравнить! На этот [шум] утром приходит как бы к ним в гости Олоон До­ лоон: — Сэй-йэ, из-за этого, что ли, сидите плачете? На это ведь есть совет пустяковый, — говорит. — Есть лиса-шаманка*, за ней и надо послать человека, — так советует. — Ну, кто же за ней пойдет? — говоря, шепчутся-советуются. Олоон Долоон: — Вот я тот человек, который может сходить! — сказал тут. — Ну, иди. Какая награда? — сказали [ему].