Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

якуты также знают сказки о животных, волшебные, новеллистические, легендарные, бытовые, анекдоты, докучные и кумулятивные. Принимая во внимание продолжительность процесса оформления разных видов сказок, можно полагать, что все виды и разновидности якутских сказок сложились к началу XIX в., когда их заметили любознательные просвещенные люди. Самым примечательным в сказочном репертуаре якутов видится сравнительно большой удельный вес этиологических сказок или иных сказок с этиологическими мотивами: по указателю Эргиса это № 17, 21-29, 34-42, 46, 48, 50, 53, 54, 57, 60, 64-67, 69, 71, 73-75 (несколько образцов есть и в нашем томе, см. тексты 3, 4, 6, 8 и др.). Помимо на­ званного выше варианта сказки о жеребце и быке эти тексты можно дополнить примерами, приведенными И.А. Худяковым: «Но все объясне­ ния происхождения животных и человека, конечно, сверхъестественные и чудесные. Так, в одной сказке одна из прародительниц людей образо­ валась по воле богов из хвогца-травы. Лошадь залягала до смерти злую дьявольскую дочь, но плоть и кровь ее остались на земле и, сделавшись всеми червями, молью и гадами, ходят до сих пор. Шишки на хвостах у всех лисиц и волков образовались оттого, что хвост их когда-то был при­ морожен к проруби. Морские рыбы с обратной чешуею образовались из дьявольской дочери, разорванной надвое. Маленькие куропатки — из двух гноин, упавших из глаз старухи Симэхсин. Почему журавль редко пока­ зывается в Верхоянском округе, а сыч здесь зимует — об этом целые сказки. Едун хотел убить пташку, но лишь способствовал образованию множества пташек. Жаворонка по его пению якуты постоянно называют “священником птиц” (көтөр кынаттаах аҕабыта) или “небесным по­ пом” (халлаан щабыта). “Когда, — говорят якуты, — господь бог устраивал мир, он дал кулику- самке четырех птенцов, а кукушке восемь. Кулик-самка попросила у бога и себе столько же, но тот отказал. "Чем мне иметь только четырех птенцов, лучше мне провалиться с неба!", — сказала она и упала на землю с куличь- им криком. И до сих пор, летая, они вскрикивают таким образом”. Или вот, напр[имер], миф общеизвестный и вполне достоверный для якутов: “Был один якут-мальчик, воспитанник по обложению наслега, лет десяти. Пошел он однажды с коромыслом и двумя ведрами за водой. Вы­ шел к воде, а в это время месяц только что стал показываться на небе. Этот воспитанник стоит и плачет: "Мучение мое, наказание! Бесконечные мои труды!". Взглянул он на месяц и сказал: "Чтобы вместо этого быть мне духом солнца и месяца!". Тут месяц и солнце вдруг спустились с неба и стали друг у друга отнимать мальчика. А около воды рос невысокий