Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

— Ну тогда я расскажу сказку. — Ээ, шума я не люблю. — Ну тогда я зятю расскажу. — Ну рассказывай сказку, — сказав, разрешает зять. —Малое дитя без толку галдит, не дает человеку заснуть. Не по­ зволяй ей говорить, а то голова-ноги болят! 19 Девочка сказывает сказку: —Живет, говорят, старушка Бэйбэрикээн, — говорит, — у нее, говорят, одна дочка По соседству с ней, говорят, Хара Хаан. У соседа Хара Хаана, говорят, есть сын по имени Хараадын Мэргэн. Тому сыну, говорят, отдали в жены дочку старушки Бэйбэрикээн. Взяв ее в жены, повез, говорят, к себе домой. Взяв в жены, отправившись, как поло­ жено, говорят, не поехал! «Навещу своего дядю из Тараганы», — ска­ зав, говорят, послал ее одну по дороге. Та дорога завела ее к Джэгэ Бааба. — Ээ, девка, не галди! Голова-ноги болят! — Собираясь [будто бы] поискать в голове вшей, лишила ее чувств и сбросила в ледяную пропасть. Бродячий небесный волк Иэйэхсит ее вытащил и принес к старушке Бэйбэрикээн. Старушка Бэйбэри­ кээн свою дочку во второй раз, говорят, стала воспитывать, делать человеком. Тогда вместо нее, одевшись в одежду той женщины, Джэгэ Бааба стала женой человека. — Девка, сильно много не галди! Айыка-айыка\ — Приехав туда, считалась невесткой. Когда Хаалджын Мэргэн говорит: «Сними свою одежду», — не снимает, говорят. «Мать сказа­ ла, до конца старого месяца не снимай», — говорит, оказывается. Хо­ дит, оказывается, замаскировав свое лицо древесной трухой. Если не веришь, сдери кожу с лица своей жены и посмотри-ка! 20 Вскочив, кожу с лица содрал, глянул. Глянув, увидел: у нее на лице, целиком из железа, один-единственный блестящий ледяной глаз, ока­ зывается. — Ну-ка, выбирай: пищей копья-пальмы тебя сделать или к хво­ сту жеребца привязать?! — Ну попробуй-ка, привяжи к хвосту необъезженного жереб­ ца... Привязал к хвосту необъезженного жеребца. По краю земли, за пределами неба и по дну моря таская, в прах развеял. Капли сукро­ вицы в ивовые деревья превратились, капли крови в скрипучие де­ ревья превратились, капли жира в дубовые деревья превратились,