Якутские народные сказки - 2008 (Т. 27)

Старушка от страха в ответ молчит. И «дам» не говорит, и «не дам» не говорит. — Не твоя воля давать или не давать, не твое дело говорить или не говорить! — сказав, вышел вон. Вечером, когда он ушел, вышли, смотрят: из восьмидесяти кося­ ков их лошадей остался один захудалый линяющий жеребенок. Всех остальных уничтожил. Потом, на следующий день: «У меня есть стадо коров в девяноста хотонах», — сказала и пошла косить сено. Пошла косить сено. Ве­ чером возвращаются, только сели пить чай — послышалось грохо­ танье. С нарастающим грохотом, подобным раскатам неукротимого, яростного грома, опять влетел Алаа Монгус, остановился только по­ среди [дома]. —Старушка Ньыы-Ньыы, отдай мне стадо своих коров в девяно­ ста хотонах! — говорит. Старушка молчит — ни звука. Старушка молчит от страха. — Не твоя воля давать или не давать, не твоя воля говорить или не говорить! — сказав, вышел и ушел. Вечером вышли, смотрят: остался один махонький теленочек. После того, как от их лошадей остался один жеребеночек, от их коров — один теленочек, на следующий день: — Ну, детки, пошли косить сено, — говорит [старушка]. — Зачем нам идти? Прежде чем уйти, ведь всех наших лошадей и коров сожрал. Ни за что не пойдем. — Как же не пойдем? К осени наш теленок подрастет и жеребе­ нок наш подрастет. Ну пошли! — говорит. — Пошли косить сено для своего теленка и своего жеребенка, — решив, отправились. Вечером приходят. Только пришли, сели пить чай, вдруг бух! — пе­ ред ними возник парень -монгус. —Старушка Ньыы-Ньыы, отдай мне своего теленка и своего же­ ребенка! — говорит. [Та] ничего не говорит. Тогда: — Не твоя воля говорить или не говорить! — сказав, вышел и ушел. Тогда на следующий день, когда ни лошадей, ни коров у них не осталось, ни сена косить, ни дрова заготавливать не пошли, лежат. На другой день, в то самое время, когда [обычно] приходит, к вечеру опять [монгус] заявился.