Лукашук-Ромм В., Зинаида Диденко. Кн. 1.-2020

170 Глава 3. Первый сезон в театре – Вам нельзя петь без эмоций! Ваш голос теплый и со слезинкой! Если Вы поёте ни о чём, то и голос становится обычный, пустой. – Но тут Герман, какой-то не такой. Как его любить? – отвечала девуш- ка. – Володя Бусыгин сразу делает Германа злодеем, сумасшедшим. Вид- но что он думает только о деньгах. – Правильно! Это не самодеятельность актёра, а режиссёрское требова- ние именно такого образа. В этом режиссёр отталкивался от Чайковского, – Михаил Александрович виновато смотрел близорукими глазами. Затем несколько раз пошлёпал полными губами, – У композитора Герман, ско- рее всего, именно такой. Тем более, зная это, нельзя петь, обычную пу- стую любовную арию, как Вы поёте. – А как же? – Вы кричите от отчаяния! – ответил дирижёр. – Вдумайтесь в текст. Не случайно в квинтете Вы несколько раз повторяете: «Какой он страшный!» – Ну и как мне быть? – Продолжайте пугаться, ужасаться. Ваши «девичьи грёзы» Вас обма- нули! У Вас есть жених, богатый, красивый, любящий Вас, а Вы готовы всё бросить... Вам страшно! Вот об этом и пойте. В арии «Канавки» дирижёр наоборот сдерживал трагические порывы Зины. – Не рви кулисы, деточка! – останавливал Михаил Александрович, – Это делают другие персонажи. Ваша Лиза полюбила, как может полю- бить только русская женщина, не напоказ, а самозабвенно, жертвенно. Покажи её печаль, покорность судьбе. Дирижёр ей очень напоминал любимого преподавателя. Он был та- кой же необычайно музыкальный. Дирижёр чутко угадывал состояние голоса, подхватывал дыхание, старался выявить самые красивые оттенки голоса певицы. И в то же время, Михаил Александрович никогда не вме- шивался в технологию пения. – Вспомните, что вам говорил ваш педагог, – махал он рукой, когда ка- кая-нибудь нота звучала не так красиво, как хотелось бы. От уроков, спевок Зина не уставала. Она каждый раз удивлялась и рас- страивалась, что они быстро заканчивались. Два тенора. После зимних каникул на сцене начались полноценные репетиции по спектаклю. Репетиции вёл Эмиль Евгеньевич Пасынков. Оркестровых ре- петиций было две. На обоих режиссёр львиную часть времени уделял ра- боте с исполнителями партии Германа. Оно и не удивительно, посколь-