Лукашук-Ромм В., Зинаида Диденко. Кн. 1.-2020

171 Два тенора. ку в этой редакции именно Герман определял развитие спектакля. Все остальные персонажи отходили на задний план. Пасынков смело назначал на самые трудные партии молодёжь. В «Пи- ковой даме» партию Германа исполняли два совсем юных певца – Влади- мир Бусыгин и Валерий Егудин. Бусыгина Зина хорошо знала по учёбе в Горьковской консерватории. Володя работал в Новосибирске уже второй сезон. За это короткое время успел спеть партии Князя в «Русалке», Пинкертона в «Мадам Баттерф- ляй», Германа в «Пиковой даме». В начале репетиций, пока Пасынков занимался с Германами, Зина с Раей сидели в зале. Зине очень интересно было наблюдать за работой теноров. Бусыгин пел красивым баритональным звуком. Это нравилось ей. Нравилось дирижёру и режиссёру. Владимир был прекрасный актёр и создавал патентованный образ злодея. Именно таким и хотели видеть Германа постановщики. Партия Германа в вокальном отношении невероятно сложна. Это, по- жалуй одна из сложнейших партий мирового оперного репертуара. И конечно же, совсем молодым, неопытным певцам эта партия давалась с большим трудом. И у одного и у другого проблемы возникали с верхни- ми нотами в первой арии Германа «Гром, молнии!». На этой оркестровой один и другой Герман пропевали по нескольку раз арию. Зина вспоминала свою первую «Пиковую даму» в училище. Как она пыталась научить, и научила Бориса в арии брать эту неудобную «Си». Слушая своих новых партнёров, она неосознанно анализировала их пение. Отмечала, что Бусыгин плотной манерой звука пытается брать злополучное «Си». – Он поёт, как баритон. – думала Зина.– Надо будет подсказать ему, что так он может сорвать свой голос, Другой исполнитель Германа, Валерий Егудин только закончил Ново- сибирскую консерваторию. Он был принят в Новосибирский оперный театр, будучи студентом второго курса в 1962 году. Тогда ему поручи- ли партию Проповедника в опере Магиденко «Тропою грома». Через год Егудин успешно спел Олега Баяна в опере Э.Л. Лазарева «Клоп». И вот партия Германа в 1964 году, когда Егудин только перешёл на пятый курс Новосибирской консерватории. Тембр звучания у Егудина был несколько резковат. Он подходил к той трактовке роли, которую предлагал режиссёр. Однако, образ злодея у Егудина не получался. Его Герман всё равно оставался добродушный,