Новосибирский Академический_М. И. Рубина, И. Я. Вершинина. - Новосибирск, 1979. - 160 с

Мне нравится, что нет сейчас пантомимы. Идем к естественности, чтобы жест был органичным и емким по смыслу. Танец все-таки имеет больше средств, что­ бы все выразить, чтобы раскрыть сущность образа героя. В лексике «Спартака» нет ничего непривычного. Все на основе классики. Поддержки очень удобные и легкие. То есть они, конечно, сложные, но, как у нас говорят, «темповые», не тягучие. Здесь многое зависит от точности. Как в темп попал, будет легкая поддернс- ка — сразу наверху. Кроме того, у Юрия Николаевича всегда почти есть подготовка к поддержке. Спектакль сам по себе очень сложный — и физиче­ ски, и по эмоциональному состоянию. После него с неделю приходишь в себя. Но и насыщенней, увлека­ тельней работы не знаю. Теперь уже никто не скажет, что я «голубой лирик». С другой стороны, «Спартак» напоминает о себе в работе над другими партиями. Хотя бы над партией князя Игоря в балете Б. Тищен­ ко «Ярославна», который поставил наш главный ба­ летмейстер А. Дементьев. Как где-то что-то случается «похоже», сразу думаю: «Ой, Спартак!». Между прочим, в «Ярославне» мы встретились с совершенно необычной музыкой, требующей и необыч­ ной хореографической лексики. Я лично сначала этой музыки не принял. Потом постепенно обнаружил: есть места просто прекрасные. И чем больше слушаешь, тем больше нравится. Словом, музыка стоит того, чтобы искать решения, пластику, соответствующие этому та