Новосибирский Академический_М. И. Рубина, И. Я. Вершинина. - Новосибирск, 1979. - 160 с

выражается в симфонии. Григорович ищет современ­ ный танцевальный симфонизм. Вместе с художником С. Вирсаладзе молодой тогда балетмейстер поставил — в Ленинграде, а затем в Но­ восибирске (дирижер И. Чудновский) — спектакль, в котором явственно читалась мысль П. Бажова, автора сказа о художнике-самородке Даниле, его невесте Катерине и Хозяйке Медной горы. Мысль эта — о не­ постижимой таинственной природе искусства, о вечной неудовлетворенности художника, вечной жажде позна­ ния — была одинаково близка и автору музыки, и ав­ тору балета. Балетмейстер стремился раскрыть философский смысл произведения не через сюжет сказа, а через правду конкретных человеческих отношений, через ду­ ховную жизнь героев балета. Все театральные «чуде­ са» — декорации, цвет, свет, костюмы — были подчи­ нены музыке и пластике. Танец господствовал на сце­ не. Танец во всем многообразии и свободном развитии его форм. В спектакле не было привычной для балета иллю­ стративности, не было бытовой логики. Мир мастера Данилы — это мир, рожденный его фантазией, поиска­ ми вечной красоты, мечтой о совершенстве. Отсюда необычность хореографического рисунка: неожиданное, сложное переплетение канонических движений класси­ ческого танца, сочетание острых акробатических дви­ жений с широкими, плавными линиями русской пляс­ ки. Все это объединялось балетмейстером в единое