Мелодии отчего края

— А знаете что, поезжайте-ка вы в деревню Лисино, там старостой мой кум. У вас есть справка от фельдшера? —Да, фельдшер в Омске нас осматривал и дал справку. —Со справкой будет все нормально. Повернувшись к мальчонке лет десяти, скомандовал: — Эй, Ванятка, а ну-ка запрягай Серко в телегу, поезжай с ними. Люди нормальные. Заодно и деда проведаешь, а завтра вернешься. Скажешь дядьке Титу, что я велел принять как положено. Ванятка подскочил, запахнул видавшую виды шубейку, одетую на голое тело. У Василисы при виде этого зашлась душа, достала она из поклажи новую холщевую рубаху и подала Нюре, матери Ванятки. — На, милая, одень мальчугана. Вы так выручили нас. Спасибо вам за все. А тебе, Василий, (так звали грозного мужика с ружьём, отца Ванятки) вот рукавицы и бутылка горилки. Выпейте за наше здоровье. Век за вас молиться буду. Ванятка тем временем уже сидел на краю телеги на брошенной рогожке. — А ну, чего приуныли, садитесь на телегу, счас я вас мигом доставлю, — воскликнул мальчишка звонким голосом. Его бойкий голос, азарт добавил сил этим уставшим от долгих скитаний по чужой земле людям, подарил надежду на благополучный исход. А Ванятка, ударив вожжами Серко, вдруг запел: - У деревни речка, а у речки мост, На мосту овечка, у овечки хвост. Эх, не было бы речки, не было б моста, Не было б овечки, не было б хвоста. И все вдруг подхватили: - Соловей, соловей пташечка, Канареечка жалобно поет. Раз поет, два поет, три поёт, Повернется и поет задом наперед. Ну и мальчишка, заставил уставших людей улыбнуться, да еще и запеть. Еще одну ночь ночевали в поле, а утром на дороге попрощались с теми, кто ехал в Кыштовскую волость. Что ж, настало время отпустить сыновей в самостоятельную жизнь. Они взрослые и должны сами решать свои проблемы. Удерживать было бессмысленно. Уехала с ними и дочь Любава с Василием. А вот Николай остался с Василисой. Ему отец строго-настрого приказал не бросать её одну. Дорога свернула вправо и вскоре привела к воротам, от которых в обе стороны тянулась изгородь. Сопровождающий, знающий местные порядки, покричал ребятишкам, играющим в лапту, чтобы позвали старосту. Ворота открыли. Вскоре взору приезжих предстала небольшая деревенька с избами и пятистенками под земляными крышами. У домов огороды, обнесенные плетнями. Ворота из жердей. У крайнего дома остановились. Ванятка, соскочив с телеги, закричал стоящему на крыльце мужичку: — Дядька Войтенко, тятька сказал, чтоб ты принял этих людей как следует. Документы у них в порядке, он проверял. Это переселенцы с Рассей. — Ну, раз кум сказал, примем , — ответил дядька и на правах старосты начал раздавать приказания: — Лукерья, надобно принять новых жителей, да покормить с дороги. Лукерья, жена Тита, степенная, черноволосая, молодая женщина оглядела приезжих: — Ладно, примем, - и, посмотрев на Катю, добавила: - Вот ты, деваха, иди ко мне на помощь. Скорее будет. Голодные, наверно. Тит Митрофанович (как потом выяснилось) продолжал распоряжаться: - 170 -